«Узбекистан: Mohiyat» | 15 октября 2025 года | Аналитический дайджест
Начать анализ ключевой особенности правовой системы страны можно с простого примера — организации платных парковок в Ташкенте. Как отметил аналитик Шухрат Курбанов, граждан штрафуют за нарушение правил, в то время как сама система организована с нарушением этих же правил: используются нестандартные знаки, отсутствующие в ПДД, а в Кодексе об административной ответственности нет статьи за неуплату парковки.
Этот казус — микромодель фундаментального вопроса: что происходит, когда формальные правила и процедуры применяются не универсально, а избирательно, в зависимости от поставленных целей?
Речь идет не о существовании двух разных систем (для граждан и для государства), а о формировании единой управленческой модели, где приоритет политической или экономической целесообразности оказывается выше формальной нормы.
Приватизация как пост-легитимация: когда процедура следует за решением
Особенности национальной правовой системы ярко проявляются в сфере распределения госактивов. Здесь формальные процедуры (открытые конкурсы, требования прозрачности) нередко меняют свою изначальную функцию. Вместо того чтобы служить инструментом для определения наиболее эффективного собственника, они становятся механизмом для формальной легитимации непублично принятых решений. Кейс с приватизацией «Почты Узбекистана», развернувшийся в эти дни, стал классическим примером. На фоне слухов о передаче актива российскому маркетплейсу Wildberries, вылившихся в подтверждение со стороны российских СМИ, ключевые государственные органы хранят молчание, что является прямым нарушением принципов открытости.
Этот случай не является исключением. Приватизация Дехканабадского калийного завода в августе 2025 года прошла по схожему сценарию: актив стоимостью в сотни миллионов долларов был передан компании, созданной незадолго до сделки, без каких-либо открытых торгов (см. дайджест за 05.09.2025). Как напоминает Gazeta, ранее вопросы о прозрачности вызывали сделки по «Кызылкумцементу», сети заправок UNG Petro и Чиназскому нефтеперерабатывающему заводу, Ангренскому шинному заводу, Ферганскому нефтеперерабатывающему заводу, мобильному оператору Perfectum, «Узагроэкспортбанку», Uzcard и другие.
Таким образом, проблема заключается не столько в прямом игнорировании закона, сколько в его инструментальном использовании, что обесценивает саму идею открытой и конкурентной приватизации.
Аналогичная логика непрозрачного распределения ресурсов прослеживается и в сегодняшней новости о предоставлении значительных налоговых льгот для “избранных” предпринимателей, строящих “махаллинские центры”. Как отмечает экономист Отабек Бакиров, земля под эти проекты в столице выделялась по “закрытым решениям”, без аукционов. Теперь же эта непрозрачная практика получает и налоговое закрепление, что вновь демонстрирует, как формальные инструменты (в данном случае — льготы) используются для обслуживания непубличных интересов.
Мегапроекты: когда формальности догоняют реальность
Стремление к быстрой реализации масштабных, имиджево важных проектов также демонстрирует приоритет результата над процедурой. Обязательные по закону этапы, такие как экологическая экспертиза или общественные слушания, не отменяются, но их последовательность и значение меняются.
Анализ архива показывает два ярких примера. Первый — строительство всесезонного курорта «Sea Breeze Uzbekistan» на Чарвакском водохранилище, на территории Угам-Чаткальского национального парка (см. дайджест за 27.08.2025). Юристы отмечали, что проект прямо нарушает профильное законодательство. Второй, еще более масштабный пример — проект строительства АЭС в Джизакской области. И в том, и в другом случае фактические работы начаты до утверждения проектно-сметной документации и без проведения обязательной по закону экологической экспертизы.
Процедура, призванная предварять решение и оценивать риски, на практике следует за ним, превращаясь из барьера для опасных проектов в формальный этап, легитимизирующий уже идущие работы.
На микроуровне этот же принцип — “сначала делаем, потом думаем” — иллюстрирует затянувшийся на месяцы конфликт с незаконной террасой в Юнусабадском районе. Даже устное поручение хокима Ташкента о приведении пристройки в соответствие с нормами было проигнорировано на районном уровне. Это показывает, что избирательность права работает на всех этажах власти, где локальная “целесообразность” оказывается важнее не только закона, но и поручений сверху.
Приоритет скорости: когда постановление правительства заменяет закон
Смещение баланса в сторону исполнительной власти в вопросах, традиционно относящихся к компетенции парламента, также можно рассматривать через призму приоритета операционной эффективности над процедурной сложностью. Дискуссия, развернувшаяся в сентябре, о введении правительством экспортных и импортных пошлин (на медную проволоку, автомобили и т.д.) является тому подтверждением (см. дайджест за 09.10.2025).
Эксперты и движение «Юксалиш» справедливо указывают, что пошлины по своей сути являются налогом, а их введение — исключительная прерогатива Олий Мажлиса. Речь идет не столько о присвоении полномочий, сколько о выборе более быстрого и менее затратного административного трека вместо полноценного парламентского обсуждения. Однако такая управленческая оптимизация ведет к тому, что решения, напрямую влияющие на благосостояние граждан, принимаются без широкой общественной и экспертной дискуссии, предусмотренной законодательным процессом.
Этот подход не является эксклюзивной прерогативой Кабинета министров. Сегодня же стало известно, что Министерство юстиции потребовало отменить незаконный внутренний приказ Фармагентства, который вводил обязательные платежи для аптек. Ведомство просто создало собственный “налог” на бизнес, не регистрируя его как нормативно-правовой акт, что является хрестоматийным примером подмены законодательного процесса административным произволом.
Метафора дня: BRT как символ системы
Символическим отражением всей описанной модели стала ситуация вокруг первой в стране выделенной автобусной линии (BRT). Днём 15 октября проект стоимостью почти $20 млн был официально открыт. Система работала идеально, пока находилась в луче «прожектора».
Сразу после отъезда высшего руководства на этой же линии произошло ДТП, которое полностью парализовало движение на час, так как объехать препятствие конструктивно невозможно.
Этот коллапс — идеальная метафора системы, заточенной на успешный разовый запуск и демонстрацию результата, но уязвимой при столкновении с реальной жизнью, не предполагающей ручного управления. Эффектный запуск есть, а устойчивой, работающей по правилам системы — нет
Но, как показывает практика, пиар-эффект от таких запусков эфемерен, а недоверие укореняется надолго. Это наглядно демонстрирует сарказм, который высказал автор телеграм-канала Ко дну, задавшись вопросом, не закроют ли линию BRT «традиционно на доделки», как это произошло с так же торжественно запущенным Надземным метро, вот уже несколько месяцев не функционирующем по причине “планового обслуживания”, больше напоминающего капитальную реконструкцию.
Резюме: Стратегические риски ручного управления
Все эти кейсы — от парковок до мегапроектов — являются проявлениями единой, целостной управленческой модели, построенной на избирательном применении права. Ее эффективность носит тактический характер: она позволяет в «ручном режиме» достигать поставленных целей, обходя сложные и длительные процедуры.
Однако в долгосрочной перспективе такая модель порождает системные уязвимости.
Во-первых, когда формальные институты и процедуры из инструментов анализа и обратной связи превращаются в механизмы пост-легитимации, сужаются каналы поступления объективной информации в центр принятия решений. Возникает риск формирования «информационного кокона», когда отчеты о реализации проектов преобладают над честным анализом проблем и рисков.
Во-вторых, система, где правила не универсальны, отталкивает системных инвесторов, предпочитающих предсказуемость, и создает питательную среду для коррупции и теневой экономики – специфических рисков Узбекистана, о которых в сегодняшнем большом аналитическом материале пишет авторитетное издание Bloomberg.
В конечном счете, главный стратегический риск заключается в девальвации самого понятия «закон». Когда право перестает быть универсальным правилом и становится инструментом, который можно применять или не применять по своему усмотрению, подрывается доверие граждан к государственным институтам как таковым. И начинается это с самого бытового вопроса к платным парковкам. Это и есть главная цена, которую приходится платить за тактическую эффективность ручного управления.
Об авторе:
Дайджест подготовлен Тимуром Нумановым, автором проекта «Узблокнот». Юрист с 20-летним опытом в правовой аналитике, я специализируюсь на работе с первоисточниками на узбекском и русском языках, чтобы предоставить вам глубокий и объективный контекст событий в современном Узбекистане.
Конструктивный диалог всегда приветствуется. Свяжитесь со мной: способы связи.
Поделитесь мнением