Журналист и автор проекта NeoJadid Сардор Салим пишет, что узбекское общество лучше чувствует проблему, чем умеет её ясно сформулировать. Идеологические позиции существуют — но проживаются как раздражение, а не как осознанные взгляды. Это создаёт иллюзию единства: общество выглядит монолитным именно потому, что его внутренние противоречия пока не нашли языка.

В этот контекст неожиданно ложатся результаты недавнего опроса «Юксалиш».

Узбекистанцам задали два предельно конкретных вопроса: что мешает развитию страны, а что помогло бы. Главным тормозом 61,6% назвали социальное равнодушие — позицию «меня это не касается». Главной ценностью для прогресса 66,9% выбрали верховенство закона.

Наше общество традиционно держится на неформальных связях. Таниш-билиш — это механизм компенсации. Там, где легальные институты создают трение и дефицит, вопросы решаются через знакомых, через сети доверия, через махаллю. Аполитичность в этой системе — прагматичный расчёт: не вмешивайся туда, где тебя не спрашивают, держись своего круга. Это работало исторически, работает и сейчас.

Однако большинство опрошенных видит корень бед в равнодушии, а спасение — в верховенстве закона. То есть в системе, которая работает без знакомств, без сетей, без таниш-билиш.

Неужели общество готово отказаться от уклада, который реально снижает издержки выживания?

Но тут есть подвох — и он двойной. Во-первых, «Юксалиш» тесно ассоциируется с государством. Когда официальная структура спрашивает граждан о ценностях, «верховенство закона» — социально ожидаемый ответ, не обязательно осознанная готовность действовать. Во-вторых, между кухонным недовольством кумовством и реальной ценой институциональных изменений — огромная дистанция.

Социология фиксирует слова, выбранные в анкете, но молчит о том, что за ними стоит.

Здесь легко выдать желаемое за действительное. Но кое-что всё же меняется: общество начинает называть проблему своими словами. Равнодушие перестаёт быть нормой. Кумовство теряет статус системной «смазки» и признаётся бедой. Глухое недовольство нащупывает язык.

Настоящий кризис придёт позже — когда за произнесёнными словами о верховенстве права последует необходимость реального демонтажа привычных сетей таниш-билиш. Тех самых, которые пока кормят, устраивают детей в школы и решают вопросы с документами. К этому большинство объективно не готово.

Тем более что законы в Узбекистане давно существуют — и нередко вполне прогрессивные. Проблема в другом: их безнаказанное нарушение превратилось в привилегию. Это маркер высокого статуса и близости к власти, давно потерявший окраску социального изъяна.

Реальных изменений можно ожидать тогда, когда соблюдение закона превратится в повседневную практику, перестав быть просто правильным ответом для социологов.

А пока “66,9% за верховенство закона” выглядят как консенсус, за которым стоят люди с принципиально разными представлениями о том, что это слово означает. Иллюзия единства держится ровно до тех пор, пока молчат противоречия.