Новости Узбекистана | 03 августа 2026 | Информационный дайджест

Важное. У ФК «Бунёдкор» и у пострадавших семей по делу «Dok-1 Maks» — очень разный опыт получения денег от государства. Отказ жителя Ташкента продать участок застройщику обернулся для него административным арестом. Социальный налог для самозанятых заметно вырастет, а свежие данные показывают: неформальный сектор в экономике куда больше, чем считалось.

Полезное. Поставки сжиженного газа в Андижанской и Ферганской областях идут не по плану, а на местах уже вскрыли крупные хищения баллонов. Получаете кэшбек через Soliq Mobile или субсидию на солнечные панели — кому уходит комиссия за перевод на карту?

Интересное. Публицист вслушался в риторику узбекских чиновников. О рисках будущей АЭС, афганский канал Кош-Тепа: хватит ли региону воды.

1. Государство и право

10 суток за отказ от цены застройщика

При принудительном исполнении решения суда о выселении из дома 12 граждан в пользу компании-застройщика произошёл конфликт. По решению межрайонного суда по гражданским делам от 4 ноября 2024 года право собственности жильцов на участок площадью 2,75 сотки по 2-му тупику улицы Абдуллы Каххара было аннулировано с выплатой компенсации в размере 2 280 440 563 сумов; жильцы сочли сумму заниженной, потребовали доплаты в 1 135 742 100 сумов и отказались покидать дом. Выселение с участием Бюро принудительного исполнения и органов внутренних дел переросло в столкновение — один из жильцов, А.А. (1985 г.р.), был задержан за сопротивление сотрудникам ОВД. Суд по квалифицировал его действия как мелкое хулиганство и назначил 10 суток административного ареста, сообщает Daryo.

Комил Джалилов критикует сам прецедент — использование судебной и силовой системы для принудительного изъятия частной собственности в пользу застройщиков — как нарушение конституционных гарантий и базовых принципов рыночной экономики. Его позиция: купля-продажа имущества в рыночной экономике возможна только по обоюдному согласию сторон, а конституция гарантирует неприкосновенность частной собственности; застройщики, планирующие дорогие комплексы формата «сити», обязаны договариваться с владельцами по рыночной цене, не прибегая к государственному принуждению.

Нынешняя правоприменительная практика, считает автор, создаёт опасный прецедент: любая коммерческая структура получает возможность через суд лишать граждан свободы, чтобы отобрать их имущество, если те не соглашаются на заниженную компенсацию.

«Означает ли это, что любое ООО может через суд посадить любого гражданина — владельца имущества, если тот не согласен на предложенную ООО цену, и отобрать его имущество?» — спрашивает Джалилов.

«Бунёдкор» — два дня, компенсации Dok-1 Maks — три года

Журналист Мухрим Агзамходжаев анализирует сообщение пресс-службы ФК «Бунёдкор» о получении 5 млрд сумов государственной поддержки и обращает внимание на скорость реакции — правительство откликнулось на финансовые трудности клуба за несколько дней. Он сопоставляет это с делом о сиропе «Dok-1 Maks»: около 100 семей, чьи дети погибли или стали инвалидами, три года ждут компенсаций, присуждённых судом.

Вывод автора: если у государства находятся ресурсы и правовые механизмы для мгновенного финансирования футбола, оно обязано с той же скоростью исполнить судебное решение и выплатить компенсации пострадавшим семьям.

2. Экономика и финансы

Налог на вклады, тарифы, льготы: критика Бакирова

Экономист Отабек Бакиров в 20-м выпуске программы «Avval iqtisod» представляет комплексную критику фискальной и структурной политики правительства: по его тезису, государство закрывает дефицит бюджета за счёт населения и обходит стороной системные диспропорции и скрытую ренту.

Среди разбираемых инициатив — 5-процентный налог на банковские вклады (ожидаемый доход 1,4 трлн сумов), способный подорвать только формирующееся доверие к банковской системе, спровоцировать отток депозитов и удорожание кредитных ресурсов. Рядом Бакиров указывает на рекордное увеличение налоговых льгот — до 178 трлн сумов в 2025 году (+31%), значительная часть которых распределяется закрытым, неконкурентным способом.

Отдельная претензия — к повышению коммунальных тарифов через социальную норму (60 кв. м) для центрального отопления: по мнению экономиста, формирование самой себестоимости услуг остаётся непрозрачным, и без устранения внутренней неэффективности рост цен превращается в простое изъятие средств.

Бакиров также указывает на необоснованную передачу структуре «Toshkent Invest» полномочий по управлению активами в обход действующего агентства, искусственную задержку запуска системы эскроу-счетов для защиты покупателей жилья и декларативность заявлений о сокращении госаппарата, чья численность продолжает расти.

Вывод автора: перечисленные инициативы не решают фундаментальные проблемы экономики — они лишь перекладывают финансовое бремя на наименее защищённые слои населения и добросовестный бизнес.

«Если в системе существуют неэффективные расходы или проблемы в управлении, проблему нельзя решить только повышением цен без их устранения», — говорит Бакиров.

Социальный налог для самозанятых вырастет в 4 раза

Экономист Отабек Бакиров критикует правительственную инициативу по унификации ставок социального налога для индивидуальных предпринимателей (ЯТТ) и самозанятых: обе категории переведут на единый обязательный платёж в 1 960 000 сумов в год. Налоговая нагрузка на ИП снизится в 2,5 раза, а для самозанятых — вырастет в 4 раза и перестанет быть добровольной. Автор считает уравнивание нелогичным: ИП вправе нанимать до 5 работников и заниматься розничной торговлей, тогда как деятельность самозанятых жёстко ограничена.

Ключевой аргумент — избирательное применение принципа справедливости: государство требует его только от уязвимых субъектов, а олигархи, по данным автора, по закрытым указам платят лишь 1% от положенных имущественных и земельных налогов. Настоящая справедливость, настаивает Бакиров, начинается с отмены именно этих преференций.

«Сила становится справедливостью, только если применяется на равных — не только к слабым и малым, но и к сильным и большим дельцам», — пишет он.

Кто на самом деле платит НДС

Экономист Юлий Юсупов разбирает методологическую ошибку в исследовании неформальной экономики, утверждающем отсутствие налоговой нагрузки НДС на предприятия. Ошибка, по его мнению, — в бухгалтерском делении налогов на прямые и косвенные: оно ничего не говорит о реальном распределении нагрузки, которая определяется эластичностью спроса и предложения. На практике производитель, платящий НДС, проигрывает по цене конкурентам на упрощённом режиме и вынужден снижать цену за счёт собственной прибыли, уходить с рынка или уклоняться от налогов.

Разрыв между общим и упрощённым режимами он называет главной причиной, по которой бизнес скрывает выручку и дробится, — а финансовые органы этот разрыв не признают именно потому, что не считают НДС нагрузкой на производителя.

Отдельно Юсупов указывает на ошибку в бюджетной классификации: налог с оборота в бюджете числится как прямой, хотя по экономической природе он косвенный.

Скрытая комиссия с кэшбека и субсидий

Бекорчи Иктисодчи обращает внимание на удержание 2% комиссии при выводе кэшбека через приложение Soliq Mobile. Нормативное основание этого автору обнаружить не удалось.

По расчётам на основе открытой официальной статистики, за январь–май 2026 года 8,15 млн граждан получили 729 млрд сумов кэшбека — с них удержано около 14,58 млрд сумов комиссий. Аналогичная схема применяется к субсидиям за электроэнергию от солнечных панелей: за январь–июнь 2026 года 68,6 тыс. человек получили 330,8 млрд сумов, комиссия составила 6,6 млрд сумов. Суммарно по двум статьям удержано около 21,1 млрд сумов.

Автор ставит вопрос о том, кто в итоге получает эти средства — Налоговый комитет, коммерческие банки или другие структуры, — и напоминает о ранее выявленных правоохранительными органами многомиллиардных хищениях с платформы Soliq через фиктивные счета фактуры. Возвращается ли в бюджет удержанная при этих махинациях комиссия в 2%?

Вывод автора: министерства и ведомства используют внедрение цифровых услуг для скрытого формирования собственных источников дохода за счёт средств, которые должны поступать в государственный бюджет.

3. Отраслевая экономика

Сжиженный газ: дефицит поставок и кражи баллонов

Журналист Кобил Хидиров агрегирует факты о системном кризисе снабжения населения сжиженным газом. В Андижанской области за первые шесть месяцев 2026 года недопоставлено 7 тыс. тонн газа от плана, из-за чего от графика снабжения отстают 318 махаллей. В Ферганской области (509 тыс. домохозяйств, норматив — 20 кг) поставки последовательно падают: с 8,5 тыс. тонн в январе до 4 тыс. тонн в мае и 4,9 тыс. тонн в июне — при заявленной ежемесячной потребности в 10,2 тыс. тонн это покрывает менее половины реального спроса. Параллельно Департамент фиксирует хищения инфраструктуры сотрудниками газоснабжающих предприятий в Каракалпакстане: материально ответственные лица «Тахтакупиртумангаз» похитили 1067 газовых баллонов на 1 млрд сумов, должностные лица «Кегейлитумангаз» — 781 баллон на 741 млн сумов.

Экономист Отабек Бакиров называет главной причиной хищений и кризиса четырёхкратный разрыв между рыночной и льготной ценой на пропан: пока он сохраняется, остановить кражи, по мнению автора, не получится. Бакиров призывает новое руководство Министерства энергетики перевести пропан — классический рыночный товар — на конкурентное ценообразование, ограничив влияние монополистов там, где позволяет инфраструктура. Для снижения спроса на газ он предлагает ввести 50-процентную скидку на электроэнергию для жителей негазифицированных территорий, где нагрузку выдержат генерация и сети — эта мера обсуждается уже три года, но так и не внедрена.

АЭС в Узбекистане: сухие градирни против жары

Журналист Шахриёр Исмаилходжаев анализирует уязвимость строящейся в Узбекистане АЭС перед жарой и дефицитом воды, отталкиваясь от опыта Европы: летом 2026 года Венгрия впервые за 44 года полностью останавливает свою единственную АЭС «Пакш» из-за рекордного обмеления Дуная, а та же проблема вынудила Румынию вывести из эксплуатации первый энергоблок АЭС «Чернаводэ». Схожие ограничения из-за нехватки воды Франция вводила и раньше.

Автор связывает это с региональной картиной: осенью 2025 года нехватка воды снизила выработку ГЭС в Кыргызстане, вынудив его закупать дополнительную электроэнергию у соседей, включая Узбекистан, а в самом Узбекистане дефицит воды сократил выработку ГЭС на 20% в 2025 году.

АЭС мощностью 2,11 ГВт строится в Джизакской области и должна закрывать около 15% энергопотребления страны. Изначально для охлаждения реакторов планировалось использовать воду озера Тузкан, но позже источник водоснабжения перестал раскрываться официально — вместо этого выбрана технология сухих градирен, применяемая в Иране, Турции и Китае. Она кратно сокращает водозабор, но теряет эффективность по мере роста температуры воздуха: чем жарче, тем сложнее системе отводить тепло, что может потребовать снижения мощности станции именно в пиковый летний сезон.

Главным преимуществом АЭС считается стабильная генерация в сравнении с ВИЭ — но поскольку пиковые нагрузки в энергосистеме приходятся на лето, климатическая уязвимость градирен ставит именно это преимущество под вопрос.

4. Инфраструктура и среда

Кош-Тепа: водный кризис Центральной Азии

Азаттык анализирует угрозы водной безопасности Центральной Азии на примере канала Кош-Тепа: Кабул продолжает строительство магистрального канала длиной 290 км, проектную документацию которого в 2018–2021 годах готовили при участии USAID. Канал должен забирать из Амударьи 6–10 куб. км воды — около 12% стока реки — для освоения 550 тысяч гектаров сельхозземель в Афганистане. Ташкент избегает жёсткой риторики: весной 2025 года Узбекистан подписал с Кабулом соглашение о совместном управлении ресурсами трансграничной реки (Афганистан не входит в Алматинское соглашение 1992 года о квотах), а министр водного хозяйства Шавкат Хамраев назвал диалог с Кабулом безальтернативным.

Независимые эксперты и представители Всемирного банка сходятся в том, что более серьёзная угроза для стран низовья — состояние их собственных водных сетей. Сельское хозяйство Узбекистана забирает до 90% воды, но из-за отсутствия бетонного покрытия на 65% каналов до полей в нижнем течении доходит лишь половина объёма. Власти отчитываются о внедрении водосберегающих технологий на 2,6 млн гектаров и экономии 2 куб. км воды в 2025 году, однако, по оценке экспертов, одних технических мер недостаточно: сохранение централизованной командной экономики лишает фермеров права распоряжаться землёй и не даёт им стимула вкладываться в снижение потребления воды. При нынешней институциональной модели, заключают эксперты, регион может столкнуться с водным кризисом уже через 2–3 года — независимо от сроков ввода афганского канала.

5. Социальная сфера

Неформальная занятость в Узбекистане: 48%

Экономист Отабек Бакиров обращает внимание на данные Института фискального анализа, приведённые Дарё: 48% занятых в Узбекистане работают неформально, а из 14,7 млн экономически активного населения в официальном секторе заняты лишь около 5,4 млн человек. Год назад, по данным Минтруда, картина выглядела иначе: из 15,4 млн экономически активного населения формально были заняты 8 млн (55%), неформально — 4,8 млн (33%).

Бакиров указывает на противоречие: снижение формальной занятости и рост неформальной пришлись на период, когда план трудоустройства на 2025 год — 5,2 млн новых мест — был официально перевыполнен до 5,4 млн. Какими факторами это объясняется, автор не поясняет, оставляя вопрос открытым.

6. Общество и культура

Патернализм власти: государство как «отец»

Публицист Сардор Салим разбирает отношения государства и общества в Узбекистане как патерналистские: чиновничий аппарат присваивает себе роль суверена («отца») вместо сервисной структуры. Такую логику, пишет он, элиты доминирующих — как правило, отсталых — обществ используют, чтобы продвигать или оправдывать свою политику через метафору «нация — единая семья».

В доказательство автор приводит три эпизода: куратор религиозной политики в Администрации Президента Музаффар Комилов заявил, что государство идёт навстречу обществу, строя мечети, но не потерпит беспорядка, поскольку общество нужно «постепенно готовить»; вице-спикер Алишер Кадыров оправдал религиозную цензуру под предлогом защиты граждан; рядовой чиновник, по словам автора отождествивший себя с государством, угрожал гражданину в бытовом конфликте.

Модель «строгого отца», по характеристике Салима, — типичный инструмент отсталых элит для подавления гражданских свобод и оправдания собственного доминирования: высшей добродетелью в ней признаётся послушание, а преступлением — неповиновение.

Вывод автора: задача гражданского общества — перестроить политическую систему так, чтобы институционально ограничить произвол и минимизировать вред от некомпетентных или авторитарных должностных лиц.

---

Информационный дайджест Manzara: новости Узбекистана – только важное, полезное и интересное

Подписывайтесь на Telegram-канал дайджеста

Теги: налоги, самозанятые, неформальная занятость, АЭС, водные ресурсы, коррупция, право собственности, сносы