Три главных вызова для Узбекистана

Новости Узбекистана | 15 июня 2025 года | Аналитический дайджест

Информационная повестка этого воскресенья, как часто бывает в выходные, лишена крупных событий. Поэтому сегодняшний дайджест сознательно отходит от формата оперативной сводки. Мы используем это информационное затишье, чтобы сфокусироваться на больших аналитических материалах — «лонгридах», в которых раскрываются ключевые тенденции, определяющие будущее Узбекистана.

В нашем обзоре мы предлагаем взглянуть на три ключевых вопроса: как страна позиционирует себя для внешних инвесторов, с какими внутренними вызовами сталкивается на пути реформ, и как пытается ответить на главный экзистенциальный вызов для всего региона — надвигающийся водный кризис.

Раздел I. Взгляд извне: Инвестиционный климат и потенциал роста

Интеграция в Центральной Азии: мечта инвестора или далекая перспектива?

По итогам Ташкентского инвестфорума эксперты вновь вернулись к вопросу: как превратить Центральную Азию в единый, привлекательный для глобального капитала рынок? Общий вердикт, озвученный в материале «Газеты.uz», сводится к тому, что, несмотря на понимание преимуществ интеграции, реальные шаги сдерживаются барьерами и конкуренцией между странами.

Консенсус экспертов: объединение — единственный путь

Все опрошенные эксперты — от экс-главы МИД Владимира Норова до аналитика ОЭСР Селесты Лапорт-Таламон — сходятся во мнении, что для крупных инвесторов регион представляет интерес именно как единый рынок с населением более 80 млн человек. Конкуренция отдельных стран за инвестиции признается менее эффективной, чем выработка общей стратегии.

Препятствия на пути к единству и инвестициям

Несмотря на призывы, на практике страны продолжают действовать разрозненно. Аналитик ОЭСР выделяет три ключевых барьера на примере Узбекистана:

Доминирование государства в экономике, что создает нечестную конкуренцию для частного сектора.
Непредсказуемость законодательства, мешающая бизнесу планировать вдолгую.
Высокая стоимость торговли из-за отсутствия членства в ВТО.

Владимир Норов добавляет к этому списку слабое развитие финансовых рынков и венчурного капитала.

Приоритетные сферы для совместной работы

Эксперты сходятся во мнении, что странам региона уже сейчас стоит объединять усилия в трех направлениях, где синергия наиболее очевидна:

Логистика и инфраструктура для преодоления проблемы отсутствия выхода к морю.
Агропромышленный комплекс для совместного экспорта продовольствия на рынки Азии.
IT и цифровые технологии, не требующие физической инфраструктуры для экспорта.

Главным же ментальным барьером на пути к интеграции, по мнению эксперта ОЭСР, остается мышление в категориях «игры с нулевой суммой», когда успех соседа воспринимается как собственный проигрыш. Преодоление этого подхода — ключевое условие для реализации экономического потенциала Центральной Азии.

Клаус Мангольд: «В Центральной Азии нет другой страны с таким стремлением к производству»

На фоне общих дискуссий о региональной интеграции прозвучала и более сфокусированная оценка, выделяющая Узбекистан на фоне соседей. Клаус Мангольд, влиятельный немецкий промышленник (Mangold Consulting), представил взгляд крупного европейского бизнеса, назвав страну одним из самых перспективных игроков на индустриальной карте региона.

Четыре преимущества Узбекистана

По мнению Мангольда, привлекательность страны для переноса производств зиждется на четырех столпах:

Промышленная культура: Сильное стремление населения к производству и «работе руками», которого, по его мнению, нет у других стран региона.
Демография: 60% населения моложе 24 лет как «колоссальный потенциал».
География: Близость к рынкам Китая, России и стран региона.
Политическая стабильность: Решающий фактор на фоне глобальной турбулентности.

Рецепт успеха: кадры, ВТО и «смелая приватизация»

Для реализации этого потенциала Мангольд предлагает решительные шаги, приводя в пример Венгрию и ее автопром, созданный благодаря инвестициям в дуальное образование и подготовку местных кадров. Он назвал два критически важных условия для привлечения крупных игроков: скорейшее вступление в ВТО и «смелая» приватизация госпредприятий.

Интересно, что, комментируя перспективы прихода в страну немецкого автопрома, эксперт отметил, что для премиум-сегмента (как Mercedes-Benz) «пока рано», так как уровень доходов населения еще не достиг нужной отметки. Однако он приветствует освоение рынка другими производителями, которые «подготавливают почву» для будущего. Этот комментарий иллюстрирует долгосрочный и стратегический взгляд, с которым крупные западные компании оценивают рынок Узбекистана.

Раздел 2. Внутренняя повестка: Реформы и «узкие места»

Абдулла Абдукадиров: Государство должно прекратить финансировать инвестпроекты и субсидии из бюджета

Заместитель директора Агентства стратегических реформ Абдулла Абдукадиров в интервью «Daryo» обозначил ключевую проблему бюджетной политики: необходимость сокращать расходы за счет прекращения госинвестиций и субсидий, не трогая социальные обязательства.

Главная проблема: «энергетическая зависимость»

По словам Абдукадирова, основной причиной бюджетного давления является «факт отсутствия суверенитета в сфере энергетики». Страна вынуждена импортировать энергоресурсы, а субсидии для покрытия убытков в этой сфере ложатся огромным бременем на бюджет. Приведенные в статье цифры подтверждают масштаб проблемы: только за I квартал 2025 года на субсидии было выделено 8 трлн сумов, из которых 5,4 трлн — в сектор энергетики (в том числе 4,4 трлн сумов на покрытие убытков от продажи природного газа). Именно этот «пылесос» для бюджетных денег Абдукадиров предлагает отключить.

Теория и практика: расхождение между словами и делами

Однако самая важная часть интервью — это расхождение между заявленным принципом и реальными действиями. Абдукадиров признает, что общее снижение бюджетных расходов в I квартале произошло «на основе сокращения социальных расходов на 28%», и призывает не трогать «социалку»:

Расходы на пособия, материальную помощь и компенсации сократились почти на 1 трлн сумов (с 4,3 трлн до 3,3 трлн сумов).
При этом расходы на госуправление выросли на 700 млрд сумов, а на выплату процентов по госдолгу — на 800 млрд сумов.

Таким образом, интервью высветило фундаментальную дилемму: на практике властям пока легче сокращать социальные выплаты, чем реформировать энергосектор или расходы на госаппарат.

Закрыть нельзя оставить: как борьба с мошенниками вернула банки в «начало 2000-х»

Инициатива ЦБ по борьбе с мошенничеством, ограничившая количество банковских карт на одного человека (не более 20), обернулась бюрократической проблемой для граждан. Расследование Kun.uz показало, что при легкости цифрового открытия карты ее закрытие превратилось в архаичный квест с личными визитами в банки и заявлениями от руки. Эксперты и пользователи в один голос заявляют: в вопросе прекращения обслуживания клиента банковская система откатилась на 20 лет назад.

Суть проблемы: благие намерения и суровая реальность

Цель меры — борьба с «дропперами», продающими карты мошенникам. На практике же сильно пострадали и обычные люди. Чтобы закрыть ненужную карту, им приходится лично посещать отделения, писать заявления (иногда на «утерю карты» из-за отсутствия нужной формы) и сталкиваться с некомпетентностью сотрудников.

Эффективность под вопросом

Эксперты сомневаются в действенности меры. Бывший глава Humo Шухрат Курбонов указывает, что ограничение не касается международных карт (Visa, Mastercard), оставляя лазейку. Другой специалист отмечает, что цена «дропперского» аккаунта на черном рынке за год не выросла, а упала, что может говорить о провале инициативы.

История высветила глубокий разрыв между современным цифровым «фасадом» банков, ориентированным на привлечение клиентов, и архаичным «бэк-офисом», не готовым так же легко их отпускать.

Раздел 3. Проекты будущего: урбанизм и технологии

Новый Ташкент: город без газа, с трамваем и центральным кондиционированием

Проект «Новый Ташкент» позиционируется как образец передового градостроительства. В интервью Kun.uz архитекторы раскрыли детали мегапроекта стоимостью более $30 млрд, показав, что речь идет о попытке создать город с принципиально иной философией.

Административно-образовательный центр

Ядром первой фазы станет переезд ключевых госучреждений и вузов:

Правительственный квартал: На 140 гектарах разместится административный центр, куда переедут республиканские министерства и ведомства. При этом ведомства будут укрупняться и размещаться в общих зданиях (например, министерства строительства, транспорта и водного хозяйства). Их нынешние здания в центре Ташкента продаются (как уже проданные здания Минэнерго и «Узтрансгаза»).
Университетские кампусы: В Новый Ташкент переедут Ташкентский государственный педагогический университет им. Низами (40 га), университет «Новый Узбекистан» (50 га) и университет Вебстер (20 га); также будет построен кампус для Юридического университета. По словам архитекторов, переезд позволит создать полноценные кампусы с общежитиями, что невозможно в условиях плотной застройки старого города. Первые студенты в новых кампусах должны начать учебу в 2027 году.

Транспортная и «зеленая» философия

Архитекторы заявляют о полном пересмотре подходов к городской инфраструктуре:

Приоритет общественного транспорта: Основу составят новые линии метро и трамвайная сеть, а ширина улиц будет ограничена.
Экологичные технологии: Запланирован полный отказ от бытового газа в пользу электричества и внедрение централизованной системы охлаждения зданий вместо традиционных кондиционеров.

Судя по планам, Новый Ташкент задуман как антитеза многим проблемам старого города: вместо уплотняющей застройки — комплексное планирование, вместо автомобилецентричности — упор на общественный транспорт.

Искусственный интеллект: панацея для судов и запрет для религии

Дискуссия о роли и границах применения искусственного интеллекта (ИИ) в Узбекистане разворачивается на двух параллельных треках. С одной стороны — призывы к скорейшему внедрению ИИ в госинституты, с другой — наложение строгого запрета на его использование в вопросах веры.

Трек 1: ИИ как инструмент реформ

Сторонники модернизации, такие как экс-глава МИД Владимир Норов, ныне возглавляющий Центрально-Азиатскую ассоциацию по искусственному интеллекту, призывают внедрять ИИ в судебную систему для решения застарелых проблем: высокого недовольства граждан и «человеческого фактора». По его мнению, ИИ может выступать «советником» для судьи, а опасения перед ним схожи с былой боязнью калькуляторов в школах.

Трек 2: ИИ как недопустимый источник знаний

Практически одновременно Центр фетв Управления мусульман Узбекистана дал однозначный ответ на вопрос, можно ли получать религиозные ответы через ChatGPT: «Нет, это не дозволено». Аргументы: ИИ ненадежен, склонен к «галлюцинациям» (выдумыванию фактов) и нарушает исламский канон, требующий получать знания у авторитетных ученых, а не у анонимного алгоритма.

Таким образом, в Узбекистане формируются два разных подхода к технологии. В светской плоскости ИИ рассматривается как инструмент для повышения эффективности и борьбы с коррупцией. В духовной же сфере, где важны авторитет и достоверность источника, для ИИ устанавливается четкий барьер.

Раздел IV. Главный вызов: водный кризис

Тревожные прогнозы и «афганский фактор»

Аналитические материалы недели рисуют картину надвигающегося водного кризиса как главного экзистенциального вызова для Центральной Азии. Недавний Водный форум в Душанбе стал площадкой для тревожных прогнозов ученых: даже по самым оптимистичным сценариям, ледники и снегозапасы региона продолжат стремительно исчезать.

На этом фоне особенно остро прозвучала критика институционального паралича в региональном сотрудничестве. Настоящим «черным лебедем», ломающим все прежние расчеты, был назван строящийся в Афганистане канал Кош-Тепа. Эксперты сходятся во мнении, что Афганистан становится ключевым игроком в бассейне Амударьи, и без его вовлечения в диалог все региональные схемы вододеления теряют смысл.

Технократичный ответ: пять направлений от АБР

В качестве ответа на эти вызовы Азиатский банк развития (АБР) предлагает план, состоящий из пяти элементов:

Системы раннего оповещения о паводках.
Природные методы адаптации (восстановление лесов).
«Умное» орошение для экономии воды.
Цифровое прогнозирование водных ресурсов.
Ключевой и самый сложный пункт — трансграничный обмен данными.

Таким образом, налицо опасный разрыв: наука предоставляет все более точные и тревожные данные, но политическая надстройка регионального сотрудничества неадекватна масштабу кризиса. Технократические решения, предлагаемые АБР, могут сработать лишь при наличии политической воли стран региона перейти от деклараций к реальному управлению общим ресурсом.

Ключевые выводы

Воскресный обзор аналитических материалов этой недели позволяет выделить несколько ключевых тем, определяющих повестку развития страны.

Во-первых, это вопрос внешнего позиционирования. Дискуссии на полях инвестфорума показали, что перед страной стоят стратегические задачи: стремиться к роли лидера региональной интеграции и развивать уникальные национальные преимущества, такие как «промышленная культура», о которой говорил Клаус Мангольд.

Во-вторых, это вызовы внутренней эффективности. Интервью о бюджетной политике и расследование о банковской бюрократии вскрыли болезненные вопросы: каковы реальные приоритеты при распределении госсредств и как велик разрыв между цифровым «фасадом» реформ и архаичной реальностью их исполнения?

Наконец, все эти дискуссии проходят на фоне надвигающегося экзистенциального вызова — водного кризиса. Осознание масштаба этой проблемы и появление «афганского фактора» задают новую, более тревожную рамку для всех долгосрочных планов и проектов в регионе.

Вопросы, предложения и замечания по дайджесту можно адресовать через телеграм-канал t.me/obzoruztg