Как создавался рынок мобильной связи Узбекистана

В августе 1992 года в Узбекистане состоялся первый звонок в сети «Уздунробиты». Через двадцать лет, 17 июля 2012 года, сеть этой компании перестала работать. К тому времени она принадлежала российской МТС и обслуживала, по данным самой компании, 9,5 млн абонентов. В офисах конкурентов образовались очереди за SIM-картами, а их сети, как сообщала Eurasianet, испытывали перегрузки.

За двадцать лет Узбекистан освоил несколько поколений мобильной связи, привлёк международных инвесторов и создал рынок массовых услуг. Однако судьба крупнейшего оператора зависела от отношений с людьми, влиявшими на решения государственных органов.

История отрасли позволяет проследить, как менялись технологии, собственность и правила доступа к рынку — и почему эти изменения происходили с разной скоростью.

Первые сети

«Уздунробита» была основана в 1991 году как совместное предприятие с американскими инвестициями. Одним из её создателей был предприниматель Санжар Умаров. В интервью «Фергане» в 2016 году он вспоминал, что первоначально 55% предприятия отвели узбекскому государству, 45% — американской стороне. Согласно отраслевой хронике, опубликованной в 2006 году, её первая сеть работала в аналоговом стандарте NMT-450. В 1996 году правительство облегчило вход зарубежных инвесторов в отрасль. В следующем году заработали сети пяти новых операторов: Unitel, Coscom, Buztel, Rubicon Wireless Communication и «Узмаком». Среди первых участников отрасли были совместные предприятия: в сеть Unitel инвестировала южнокорейская Daewoo, в Buztel — индонезийская Bakrie, а в «Узмаком» — малайзийская Superior Communications.

Появление нескольких конкурирующих сетей означало формирование рынка с весьма специфическими условиями входа. Каждой компании требовались базовые станции, оборудование, лицензия, телефонные номера и полосы радиочастот. Два оператора не могут бесконтрольно использовать один и тот же участок спектра на одной территории: их сигналы будут создавать помехи. Право пользоваться частотами предоставляется государством, и без него построенная сеть не сможет законно обслуживать абонентов.

По мере распространения цифрового стандарта GSM и удешевления мобильных телефонов росла ценность уже действующих операторов. Если в начале 1994 года в стране насчитывалось всего 224 абонента, то в ноябре 2005 года их число превысило миллион. Покупка такой компании позволяла инвестору получить работающую сеть и абонентскую базу, а также продолжить бизнес на основе предоставленных ей разрешений. Именно этим способом на рынок пришли три крупные международные телекоммуникационные группы.

2004–2011: международные инвесторы

В августе 2004 года российская МТС объявила о покупке 74% «Уздунробиты» за 121 млн долларов. В июне 2007 года она приобрела оставшиеся 26% за 250 млн долларов.

К моменту прихода МТС собственность первой узбекской сотовой компании уже была перераспределена. В раскрытии МТС для SEC от августа 2012 года прослеживается судьба государственной доли: до ноября 1997 года УзАСИ владело 55% «Уздунробиты», затем 49%, а в марте 2002 года этот пакет перешёл к Госкомимуществу. По словам Умарова, в начале 2000-х влиятельное лицо получило государственный пакет почти безвозмездно через офшорную структуру и добивалось уступок от американских участников. Редакция «Ферганы» указала, что речь шла о Гульнаре Каримовой.

Более подробно этот передел описал бывший помощник Каримовой Фарход Иногамбаев в письменных показаниях, представленных в федеральный суд США в 2007 году. По его словам, в декабре 2001 года Каримова потребовала у главы американской International Communications Group Шахида Фероза 20% «Уздунробиты» в обмен на содействие властей. По утверждению Иногамбаева, пакет перешёл к Revi Holdings — компании, которую он связывал с Каримовой. Затем через Госкомимущество в ту же структуру передали ещё 31% капитала, доведя её долю до контрольных 51%. OCCRP восстановил эту историю на основе показаний и финансовых документов.

После ухода из отрасли Умаров участвовал в создании оппозиционной коалиции «Солнечный Узбекистан»: его арестовали в 2005 году, в 2006-м приговорили к 14,5 года заключения, а в 2009-м освободили; Human Rights Watch назвала преследование политически мотивированным, а Комитет ООН по правам человека в 2010 году установил нарушения его прав.

В 2006 году другая российская группа, VimpelCom, купила Buztel за 60 млн долларов и Unitel за 200 млн долларов, без учёта принятых долгов. В июле того же года Buztel объединили с Unitel. Так сформировался бизнес, который работает под брендом Beeline.

В 2007 году шведско-финская TeliaSonera пришла в Узбекистан через Coscom. Узбекский оператор, позднее получивший бренд Ucell, был частью приобретённой группы активов MCT.

Все три группы столкнулись с необходимостью получать новые разрешения по мере развития сетей. При переходе к следующему поколению связи оператору могли понадобиться дополнительные частоты.

Действовал и другой барьер: ограничения конвертации. Оператор получал выручку в сумах, тогда как импорт оборудования и вывод прибыли требовали иностранной валюты. В условиях ограниченного доступа к валюте даже растущий бизнес мог испытывать нехватку долларов. Позднее американские антикоррупционные разбирательства показали, как валютная проблема сочеталась с зависимостью от административных решений.

Для инвестора возникала двойная задача: построить бизнес, способный приносить доход на растущем рынке, и обеспечить административные условия, при которых этот бизнес сможет работать.

Как покупали административный доступ

Ключевой фигурой в отношениях зарубежных инвесторов с Гульнарой Каримовой был Бекзод Ахмедов, занимавший руководящие должности в «Уздунробите» (МТС-Узбекистан) до 2012 года. Руководитель одного оператора одновременно участвовал в переговорах о допуске его будущих конкурентов. По версии американской прокуратуры, изложенной в обвинении 2019 года, Ахмедов участвовал в организации выплат в пользу Каримовой, которая использовала своё влияние на Узбекское агентство связи и информатизации (УзАСИ) и других участников регулирования отрасли.

В материалах дела МТС раскрыта структура сделки 2004 года. За 41% «Уздунробиты», принадлежавшие американскому инвестору, МТС заплатила 21 млн долларов. За 33%, принадлежавшие подконтрольному Каримовой офшору, — 100 млн. В пересчёте на одну и ту же долю стоимость второго пакета была примерно в шесть раз выше. Первоначально договор предусматривал возможность выкупа оставшихся 26% за 37,7 млн долларов с процентами. В 2006 году условия изменили при посредничестве Ахмедова: вместо фиксированной цены появилась рыночная оценка. Год спустя за этот пакет заплатили 250 млн долларов. Американское дело связывает переплату и изменение условий с обеспечением продолжения работы компании в Узбекистане.

Одним из инструментов схем стала зарегистрированная в Гибралтаре компания Takilant. В показаниях швейцарским следователям, обнародованных в 2017 году, Ахмедов приписывал себе разработку её стратегии в телекоммуникационной отрасли и рассказывал о своём посредничестве между Каримовой и тремя иностранными группами.

Особенно показателен переход Beeline к связи третьего поколения. Согласно фактическому приложению к соглашению VimpelCom с Минюстом США, в 2007 году дочерняя структура офшорной компании отказалась от выделенных ей частот 3G. Права на частоты тогда нельзя было продать напрямую. VimpelCom согласовала выплату 10 млн долларов при отказе прежнего держателя и ещё 15 млн после оформления разрешения на Unitel. Между двумя переводами регулятор выдал изменённую лицензию. Всего компания признала выплату 25 млн долларов в этом эпизоде.

Формальное решение о перераспределении частот принимал регулятор, а вознаграждение получала подконтрольная Каримовой структура. Переход к новой технологии зависел от того, сможет ли инвестор договориться об административном содействии. В материалах американских разбирательств описаны разные способы оформления коррупционных выплат: завышение стоимости приобретаемых долей, договоры о консультационных услугах и спонсорские расходы.

Валютные ограничения создавали дополнительные сложности: в иске SEC против VimpelCom 2016 года, описано, как избыточные остатки в сумах у Unitel использовались для выплат через посредников, которые обеспечивали получение долларов за рубежом.

2012: конфликт внутри системы

В декабре 2011 года налоговые органы и прокуратура начали проверку «Уздунробиты». В феврале 2012 года, согласно показаниям Ахмедова российскому следователю от 10 сентября того же года, помощница Каримовой Гаяне Авакян предъявила ему расчёт рекламных расходов оператора за 2007–2011 годы. По словам Ахмедова, Каримова потребовала возместить около 15 млн долларов, поскольку считала, что рекламные услуги должны были закупаться через связанные с ней компании.

По версии Ахмедова, требования сопровождались угрозами уголовного преследования. Он продал семейный дом, передал часть денег и подвергся дальнейшему давлению. 6 июня он покинул Узбекистан и впоследствии оказался в Москве. Узбекские власти объявили его в международный розыск.

Конфликт затронул всю компанию. 28 июня МТС сообщила в раскрытии для SEC о задержаниях руководителей и проверках. Среди привлечённых к делу были исполняющий обязанности гендиректора Радик Даутов и ещё четыре руководителя. Прокуратура предъявляла претензии, включая налоговые нарушения и работу без необходимых лицензий; МТС их оспаривала. 17 июля сеть отключили. 9 августа УзАСИ потребовало аннулировать лицензии, а 13 августа суд удовлетворил ходатайство.

Спор о лицензиях касался, в частности, работы региональных филиалов. МТС ссылалась на соглашение 2004 года, подписанное тогдашним руководителем УзАСИ Абдуллой Ариповым, которое, по утверждению компании, распространяло лицензии на все её филиалы. В 2012 году Арипов занимал пост вице-премьера. Прокуратура и регулятор предъявили лицензионные претензии к работе филиалов, хотя, по утверждению МТС, их деятельность ранее была согласована с УзАСИ.

В материалах американского дела МТС 2019 года изъятие активов «Уздунробиты» прямо связывалось с отказом удовлетворить новые коррупционные требования Каримовой. Это объяснение более позднего расследования дополняет официальную хронологию налоговых, судебных и лицензионных процедур. В апреле 2013 года компанию признали банкротом.

Как конфликт вышел за пределы Узбекистана

Международное расследование началось ещё до окончательного отзыва лицензий. Согласно расследованию OCCRP и сообщению RFE/RL 2012 года, банк Lombard Odier обратил внимание на счета после объявления Ахмедова в международный розыск и попыток других лиц получить доступ к средствам. Федеральная прокуратура Швейцарии подтверждает, что в июле 2012 года открыла дело после сообщений о подозрительных финансовых операциях.

Осенью того же года Ахмедов давал показания в Москве, а в 2015-м — швейцарским следователям. В сентябре 2012 года шведские журналисты начали публично раскрывать обстоятельства входа TeliaSonera на узбекский рынок. Швейцарские власти в том же году заморозили активы примерно на 800 млн франков. В феврале 2013 года Каримову задержали и поместили под домашний арест, осудили в 2015 году.

Год спустя VimpelCom и Unitel признали участие в схеме выплат более 114 млн долларов, в 2017-м Telia и Coscom заключили соглашения по делу о взятках на 331 млн долларов, а в 2019-м урегулирование с МТС касалось примерно 420 млн долларов коррупционных выплат. Это суммы выплат, фигурировавших в корпоративных делах; персональные обвинения рассматривались отдельно.

Конфликт, начавшийся внутри прежнего механизма доступа к мобильному рынку, помог раскрыть его финансовую сторону. Распад отношений между влиятельным покровителем и посредником совпал с разрушением крупнейшего оператора страны и выходом коррупционных расследований на международный уровень.

2014–2018: государство приобретает мобильные активы

В июле 2014 года стороны урегулировали спор. На инфраструктуре прежнего бизнеса был создан новый оператор — Universal Mobile Systems. Согласно раскрытию МТС, 50,01% новой компании досталось российской группе, 49,99% — узбекской стороне. В декабре 2014 года UMS начал обслуживать абонентов. Но уже 5 августа 2016 года МТС сообщила о продаже своей доли государственному партнёру. Компания сослалась на совокупность деловых причин и других обстоятельств и ожидала списания активов примерно на 3 млрд рублей. Продажа происходила в период американского антикоррупционного расследования; конкретный мотив ухода МТС публично не раскрыла. Впоследствии UMS стал работать под брендом Mobiuz.

Тем временем национальная телекоммуникационная компания «Узбектелеком» развивала собственное мобильное направление Uzmobile. До запуска GSM она использовала CDMA; в апреле 2015 года начала работать и GSM-сеть. У иностранного капитала в мобильной связи появился ещё один крупный конкурент, связанный с государственной магистральной и фиксированной инфраструктурой.

В сентябре 2017 года валютная либерализация облегчила доступ компаний к иностранной валюте. Она меняла одно из условий, определявших работу иностранных инвесторов в предшествующее десятилетие. Однако к тому времени МТС уже ушла, а Telia приступила к выходу из региона.

В сентябре 2015 года Telia приняла решение постепенно покинуть регион Евразии и сосредоточиться на Северной Европе и странах Балтии. Продажа узбекского бизнеса была частью этой стратегии, как и выход из ряда других стран. В декабре 2018 года Telia продала Coscom государству за 215 млн долларов на бездолговой основе.

К концу десятилетия государство участвовало в мобильной связи уже через три крупных актива: Uzmobile, Mobiuz и Ucell. Одновременно «Узбектелеком» оставался важным поставщиком магистральных и международных каналов.

Возникла двойная роль государства: его органы определяли условия допуска к отрасли, а принадлежащие ему компании участвовали в розничной конкуренции. Поэтому для дальнейшего развития рынка значение имели и правила выдачи частот, и условия, на которых соперники могли пользоваться инфраструктурой государственного оператора.

Смешанная собственность и новые инвесторы

Следующий этап начался с изменения структуры Ucell. Постановлением №ПП-4986 от 10 февраля 2021 года была предусмотрена передача 100% Coscom в совместный Digital Holding. Государству через Агентство по управлению государственными активами предназначалось 49% холдинга, российскому Digital Invest — 51%. Digital Invest был создан «МегаФоном» и USM Telecom. Вместе с Ucell к холдингу относились IT-активы, включая оператора цифровой маркировки CRPT Turon.

12 апреля 2023 года OFAC включило Digital Invest, «МегаФон» и USM Telecom в санкционные списки. По правилу 50% OFAC, блокирующие ограничения в общем случае распространяются и на организации, которыми санкционные лица прямо или косвенно владеют в совокупности на 50% и более. Для оператора со значительным российским участием это могло затруднить расчёты и сделки с иностранными контрагентами. В тот же день генеральная лицензия №65 разрешила определённые операции в сфере телекоммуникаций и интернет-коммуникаций, в том числе в Узбекистане.

В июле 2023 года Kun.uz со ссылкой на реестр сообщил об изменении структуры Digital Holding: доля Digital Invest снизилась с 51% до 46,1%, Вадим Ким получил 4,9%, а государство сохранило 49%. Этот состав приводился и в апреле 2025 года. Снижение доли Digital Invest ниже 50% имело значение для оценки санкционного статуса холдинга. Однако его последствия зависят от совокупных прямых и косвенных долей санкционных лиц и обстоятельств изменения собственности. Связь перераспределения долей с санкциями документально не установлена.

В 2026 году в отрасли наметились ещё два изменения собственности. В июне государство выбрало победителя конкурса по продаже Mobiuz. Консорциум во главе с McKim and Company предложил оценку бизнеса в 351 млн долларов и заявил намерение инвестировать до 500 млн долларов. В сентябре АУГА сообщало о продолжении переговоров по окончательному контракту; закрытие сделки к 21 ноября публично не подтверждено.

Perfectum: от государственной доли к международной сделке

В случае Ucell мобильная связь и цифровая маркировка оказались в одном холдинге. История Perfectum показывает другое пересечение — с платёжной инфраструктурой: оно возникло после приватизации государственной доли, цена которой осталась неизвестной из ответа самой компании. В 2020 году государственные 65% Rubicon Wireless Communication (Perfectum) включили в программу приватизации. В марте 2024 года компания сообщила в ответ на запрос Kun.uz, что в октябре 2023-го сама выкупила государственную долю по преимущественному праву и в декабре реализовала её Абдумалику Иминову. К марту 2024 года в реестре он значился единственным участником. Цена государственного пакета в ответе компании не названа.

В декабре 2024 года половина капитала перешла к двум участникам, связанным с Uzcard: 37,5% получила IMC-Capital, 12,5% — Камрон Акбаров. К августу 2026 года, по данным реестра, приведённым Spot, 50% принадлежали предпринимателю Фарходу Маматджанову, 41,23% — IMC-Capital и 8,77% — Акбарову.

Те же два участника владели национальной платёжной системой Uzcard. В 2022 году её совладельцы выкупили государственные 75% за 210,1 млрд сумов; уже в сентябре 2023 года 75% принадлежали IMC-Capital, 25% — Акбарову. В отчётности Uzcard за 2025 год указаны те же доли, а совместный фактический контроль отнесён к Emerald Global Foundation и Акбарову. IMC-Capital принадлежит зарегистрированной в ОАЭ Berill Holding Company Limited. Кто является конечным физическим бенефициаром фонда, из этих документов установить не удалось.

16 октября 2026 года акционеры Perfectum одобрили заключение договоров о продаже комплекса зданий и 2012 единиц основных средств Ойбеку Турсунову. Общая стоимость сделок была определена в 98,374 млрд сумов с НДС. В мае 2020 года Турсунов числился владельцем 75% Uzcard, однако в августе того же года вышел из состава её учредителей. Решение о продаже имущества Perfectum предшествовало объявлению о покупке оператора группой VEON; само по себе оно не раскрывает расчётов между сторонами.

27 октября 2026 года VEON, владелец Beeline, закрыла приобретение Perfectum. Стоимость сделки с учётом долга составила около 207 млн долларов. Приобретённая компания располагала 115 МГц спектра в диапазонах 850 и 3800 МГц. Для покупателя этот актив был ценен прежде всего возможностями расширения сети; сравнительно небольшая абонентская база Perfectum не давала полного представления о нём. Комитет по конкуренции согласовал концентрацию на условиях, включавших сохранение операционной самостоятельности Perfectum не менее трёх лет.

К 2026 году сложилась смешанная модель рынка: государственный «Узбектелеком» совмещает инфраструктурный и мобильный бизнес, международная группа VEON владеет двумя сетями, Mobiuz находится в процессе приватизации, а Ucell входит в холдинг с государственным и частным капиталом. Собственность менялась, но проследить условия некоторых переходов активов по-прежнему трудно.

За три десятилетия отрасль прошла путь от аналоговой связи до 5G. Технологическую историю можно восстановить по стандартам, сетям, абонентским базам и частотам. История собственности прослеживается менее подробно: даже в недавних сделках остаются нераскрытые условия перехода активов и звенья цепочек конечного владения.

При этом корпоративные интересы уже выходят за пределы мобильной связи: Ucell связан через Digital Holding с цифровой маркировкой, а среди прежних владельцев Perfectum были совладельцы Uzcard. Эти документированные пересечения позволяют поставить более широкий вопрос: как сегодня распределяются права собственности и контроля над ключевыми объектами цифровой инфраструктуры, насколько прозрачны условия их приобретения и кто является конечным выгодоприобретателем? Ответить на него по открытым источникам удаётся далеко не всегда.

Подробнее о современной инфраструктуре, экономике операторов и конкуренции — в статье «Мобильная связь в Узбекистане: как устроен рынок».

Срез корпоративных событий и источников — 22 ноября 2026 года.


Больше на Узбекистан: блокнот исследователя

Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.

, , , ,

Поделитесь мнением