«Узбекистан: Контекст» | 28 августа 2025 года | Аналитический дайджест
Повышение тарифов на тепло в Ташкенте — не просто техническое решение, а индикатор системных противоречий. С одной стороны, страна позиционирует себя как будущий региональный энергетический хаб. С другой — падение собственной добычи и генерации вынуждает перекладывать бремя кризиса на плечи населения и бизнеса. Одновременный рост тарифов и бюджетных субсидий указывает на низкую эффективность реформ и подрывает доверие к ним.
1. Официальная позиция: «Вынужденная мера» для модернизации
Кенгаш народных депутатов Ташкента 22 августа одобрил предложение компании Veolia Energy Tashkent о повышении тарифов на горячее водоснабжение и отопление. Решение было представлено как вынужденная и неизбежная мера. Столкнувшись с критическим износом инфраструктуры и необходимостью выполнять требования международных кредиторов по сокращению субсидий, власти и компания-оператор обосновывают повышение тарифов объективными факторами.
Аргументация
Согласно разъяснениям компании, пересмотр тарифа обусловлен ростом стоимости энергоресурсов: с 1 мая 2025 года тарифы на газ выросли на 20%, на электроэнергию — на 11%, а с 15 июня увеличилась цена покупного тепла на 13%.
Социальный аспект
В Veolia подчеркивают, что даже после повышения тарифа на 15% население будет покрывать лишь 19,7% реальной стоимости услуги, а остальные 80,3% по-прежнему будут субсидироваться из бюджета.
При этом, по соглашению о ГЧП, пересмотр тарифов должен был проходить ежегодно на 30%, однако в последние годы корректировка откладывалась по социальным причинам.
Цель
Долгосрочная стратегия государства предполагает постепенное сокращение и полный отказ от субсидий к 2030 году, что требует поэтапного приведения тарифов в соответствие с себестоимостью.
При этом в официальных заявлениях ответственных лиц отсутствует единая позиция. Так, глава «Иссикликтаъминоти» Илхом Тураев заверял, что тарифы в 2025 году поднимут только один раз. В то же время руководитель Veolia Севара Пардабоева заявила о неизбежности и дальнейшего повышения цен, чтобы избежать еще более резкого скачка в будущем. Этот диссонанс в коммуникации лишь усиливает неопределенность и свидетельствует о раскоординированности в системе управления.
2. Парадокс субсидий: почему растут и цены, и бюджетные расходы?
Ключевой вопрос, оставшийся без ответа, побудил экономиста Отабека Бакирова задать вопрос: «Почему одновременно растут и тарифы, и субсидирование?». Этот парадокс подтверждается официальными планами правительства, закрепленными в Фискальной стратегии на 2026-2028 годы (см. дайджест за 14.08.2025).
- Нарушенное обещание: Ранее правительство заверяло, что субсидирование газовой отрасли прекратится с 2028 года. Однако новая стратегия предусматривает выделение на эти цели 5 трлн сумов даже в 2028 году.
- Рост расходов в Ташкенте: В 2025 году на покрытие убытков теплоснабжающих предприятий из бюджета столицы будет выделено 2,71 трлн сумов. Это на 37,6% больше, чем в 2024 году, и составит 28% всех расходов городского бюджета.
Таким образом, повышение тарифов не облегчает нагрузку на бюджет, а сопровождается её ростом. При этом, как отмечает Бакиров, решение было принято без какого-либо видимого сопротивления со стороны столичных депутатов, что поднимает вопросы об эффективности представительных органов власти.
3. Производственный спад и стратегический диссонанс
Проблема тарифов является лишь верхушкой айсберга. Данные за июль 2025 года свидетельствуют о признаках системного кризиса в добывающей и производственной отраслях (см. дайджест за 22.07.2025 и за 23.07.2025).
- Падение производства: Резко сократилась добыча нефти (на 5,2 тыс. тонн) и газа (на 183,5 млн кубометров), а также производство бензина (на 24 тыс. тонн) и электроэнергии (на 1,2 млрд кВт·ч).
- Экспорт продолжается: На фоне внутреннего дефицита экспорт газа не останавливался. За 7 месяцев 2025 года он вырос на 35,7%, достигнув $438,6 млн.
- Удар по бизнесу: Этот внутренний кризис напрямую бьет по экономике. Согласно отчету ЦБ, именно перебои с энергоснабжением являются препятствием №1 для бизнеса, из-за которого доля предприятий, работающих на полную мощность, упала с 52% до 43%.
Эта ситуация создает диссонанс с внешнеполитической повесткой, где Узбекистан активно продвигает проекты по созданию единого энергетического кольца Центральной Азии, позиционируя себя как надежного партнера и будущего лидера регионального энергорынка (см. дайджест за 06.08.2025).
4. Суть парадокса: кто на самом деле производит убытки?
Новые данные, озвученные Veolia Energy Tashkent, позволяют глубже понять механику кризиса. Оказалось, что компания закупает у других государственных производителей около 90% тепловой энергии (горячей воды), а ее собственные котельные обеспечивают лишь 10% от общего объема.
Этот факт коренным образом меняет оптику. Veolia выступает во многом как оператор-посредник, который транслирует потребителю растущие издержки и неэффективность всей государственной энергосистемы, в первую очередь ООО «Toshkent issiqlik markazi» и АО «Toshkent issiqlik elektr stansiyasi».
Это объясняет парадокс: тарифы растут, так как Veolia платит больше своим поставщикам, а субсидии из бюджета растут, так как государство покрывает убытки этих же самых государственных производителей.
5. Реакция общества: от «энергетического сепаратизма» до горькой иронии
Решение о повышении тарифов традиционно очень болезненно воспринято населением.
За сухими цифрами и экспертными оценками стоит реальное ухудшение финансового положения граждан. В ходе опроса, проведенного изданием Vaqt.uz, жители Ташкента прямо говорили о последствиях:
«Получу 1 млн пенсии, отдам за коммуналку, и больше ни на что не останется», — делится пенсионерка.
Ей вторит другой житель:
«Пенсии подняли на 10%, а цены растут на 15-20%. На еду и лекарства денег не остается».
По данным того же опроса, большинство ташкентцев уже сейчас тратят на коммунальные услуги 600-700 тыс. сумов в месяц, ожидая удвоения этой суммы зимой.
Глубина общественного недовольства объясняется многолетней историей невыполненных обещаний: как мы отмечали ранее, с 2010 года власти последовательно объясняли проблемы в энергетике то неэкономностью населения, то долгами, то отсутствием «умных» счетчиков, но ситуация не улучшалась.
На этом фоне жители Ташкента пытаются отказаться от услуг Veolia и перейти на автономное отопление. Однако эти попытки повсеместно блокируются инстанциями. Это формирует у людей острое чувство «принудительной зависимости», когда они обязаны платить за некачественную услугу по постоянно растущей цене.
Выводы
Повышение тарифов в Ташкенте — это не изолированное событие, а маркер, указывающий на ряд системных сбоев, которые ставят под сомнение долгосрочную устойчивость реформ.
- Кризис производства: Снижение добычи и генерации свидетельствует о проблемах с обеспечением собственных потребностей в энергоресурсах, что вступает в противоречие с амбициями регионального энергетического лидерства.
- Низкая эффективность управления: Модель, при которой одновременно растут и тарифы, и бюджетные субсидии, указывает на низкую эффективность экономической политики в секторе и проблемы всей цепочки государственных энергопроизводителей.
- Дефицит легитимности: Решения, напрямую затрагивающие благосостояние миллионов, принимаются без широкого обсуждения и видимого участия представительных органов.
- Риски для конкурентоспособности: На фоне более сдержанной тарифной политики в соседних странах (Казахстан, Кыргызстан), опережающий рост внутренних издержек в Узбекистане создает долгосрочные риски как для региональной конкурентоспособности узбекского бизнеса, так и для уровня жизни населения.
В конечном счете, энергетический парадокс становится ключевым тестом на состоятельность всей модели реформ. Безусловно, власти стоят перед сложнейшей задачей одновременной модернизации отрасли и сдерживания социального недовольства. Однако выбранная модель, при которой бремя перекладывается на потребителя без видимого улучшения эффективности, указывает на приоритет сохранения неэффективных монополий за счет населения и бюджета.
Поделитесь мнением