«Узбекистан: Контекст» | 9 сентября 2025 года | Аналитический дайджест
Ключевой вывод: Успех амбициозной афганской стратегии Ташкента зависит не столько от способности заключать многомиллионные сделки, сколько от умения преодолевать «вязкую» реальность на местах — от бюрократии на погранпостах до непредсказуемости локальных афганских акторов.
Официальный Ташкент продолжает выстраивать сложную, многоуровневую и подчеркнуто прагматичную политику в отношении Афганистана. Ключевой принцип этого курса был в очередной раз четко сформулирован президентом Шавкатом Мирзиёевым на саммите «ШОС плюс»:
«Без конструктивного диалога с афганским правительством стабильность в регионе невозможна».
Этот тезис — не просто дипломатическая формула, а рамка, определяющая все направления взаимодействия: от многомиллионных энергетических контрактов и стратегических транспортных проектов до совместного реагирования на гуманитарные катастрофы.
Анализ событий последних недель показывает, как эта стратегическая доктрина реализуется на практике, где большие политические амбиции и экономические мегапроекты упираются в «вязкую» реальность на местах, а жесты доброй воли соседствуют с болезненными культурно-дипломатическими инцидентами, вскрывающими пределы реального влияния Ташкента.
1. Экономика: пропасть между мегаконтрактами и барьером в $200
Экономический трек в последние недели стал наглядной иллюстрацией двухуровневой реальности узбекско-афганских отношений.
На высшем уровне был продемонстрирован серьезный прорыв: в Кабуле в присутствии министра энергетики Узбекистана Журабека Мирзамахмудова и заместителя премьер-министра Афганистана Муллы Абдул Гани Барадара был подписан пакет соглашений в сфере энергетики на общую сумму $243 млн. Речь идет о конкретных проектах: расширении ЛЭП 500 кВ «Сурхан — Пули-Хумри», увеличении мощности подстанции «Арганда», а также строительстве новой подстанции в провинции Нангархар. Важнейшей деталью стало подписание отдельного долгосрочного, 10-летнего контракта на закупку электроэнергии.
Примечательно, что Мулла Барадар, по сообщению ИА «Бахтар», отдельно попросил узбекскую сторону «уделить особое внимание срокам и качеству реализации проектов», что свидетельствует о высоком уровне ожиданий со стороны Кабула.
Однако за фасадом этих масштабных сделок скрывается иная реальность на микроуровне, которую детально описывает репортаж Kursiv Uzbekistan из свободной торговой зоны Airitom в Термезе.
Задуманная как драйвер приграничной торговли, зона стала настоящим «маленьким Афганистаном» на узбекской земле. Здесь свои краски и запахи, мужчины в шароварах торгуются на дари, а в кафе, где работают только мужчины, семьи едят руками афганский плов из индийского риса. В лавках продают шафран по 20-50 тысяч сумов за грамм и чапаны из каракуля по $150-500.
Ежедневно зону посещают от 1,5 до 2 тысяч граждан Афганистана, и многие из них едут не за товарами, а за доступной медицинской помощью в современную клинику на территории центра. Главный врач Фуркат Юлдашев отмечает, что пациенты приезжают даже из Кабула. Именно здесь, в клинике, можно было встретить 55-летнего Шамсиддина из Фарьяба, который, улыбаясь, напевал на русском песню своего пионерского детства:
«Солнечный круг, небо вокруг… Пусть всегда будет мир!».
Он с теплотой вспоминал поездки в Ташкент и рынок Чорсу, демонстрируя глубину связей между народами.
Таким образом, гуманитарная и социальная функция зоны («мягкая сила» в действии) оказалась гораздо успешнее ее изначально заявленной торговой миссии. При этом торговая функция проекта откровенно пробуксовывает. Предприниматели, как узбекские, так и афганские, в один голос говорят о критических проблемах.
«Основная проблема — ограничения», — говорит торговец Абдулло Туркоман.
Афганским покупателям разрешено вывозить товар только раз в месяц, объемом не более десяти килограммов и на сумму до $200. Для бизнеса это фактически приговор.
Его коллега из Самарканда Хурсанд Турсунов указывает на вторую проблему — бюрократию:
«Главная трудность — проверки на постах: три контрольных пункта… Проверки долгие, паспорта забирают, держат по 30–40 человек в очереди».
В результате бизнес многих торговцев балансирует на грани убытков. Этот разительный контраст между многомиллионными контрактами и барьером в $200 для малого бизнеса — наглядная иллюстрация разрыва между политической волей и ее практической реализацией на местах.
2. Инфраструктура: энергия сотрудничества против водного риска
Крупные инфраструктурные проекты остаются одновременно и главным драйвером, и главным риском в отношениях двух стран. Подписанные энергетические контракты предполагают совместную работу по модернизации и строительству инфраструктуры непосредственно на территории Афганистана.
Однако на этом фоне острейшей проблемой остается строительство канала Кош-Тепа. Эксперт Берлинского центра Карнеги Галия Ибрагимова подтверждает серьезность рисков: талибы строят канал по устаревшим технологиям без бетонирования стенок, что ведет к огромным потерям воды. Более того, в 2023 году на первом участке уже произошла авария с прорывом стен, что привело к образованию искусственного озера, однако власти отказались признавать факт аварии.
На озабоченность соседей Кабул отвечает, что канал — их внутреннее дело. Финальный аргумент в диалоге — «все в руках Аллаха» — является, по сути, формой вежливого отказа от дальнейшей дискуссии и демонстрацией безальтернативности своей позиции.
3. Трансафганская магистраль: геополитическая мечта и суровая реальность
Проект строительства Трансафганской железной дороги, который президент Мирзиёев активно продвигает на международных площадках, что подтвердилось и на недавней встрече с военным руководством Пакистана, является для Ташкента ключевым элементом стратегического будущего. Это, в первую очередь, инструмент геополитической диверсификации, призванный ослабить критическую зависимость от транзитных маршрутов через Россию и обеспечить прямой выход к морским портам Пакистана — Карачи, Касем и Гвадар. В случае реализации, время доставки грузов из Узбекистана в Пакистан может сократиться с 35 до 3-5 дней.
Несмотря на активное продвижение, его реализация в ближайшие годы маловероятна из-за трех фундаментальных препятствий:
- Финансирование: Стоимость проекта колеблется от $4,6 млрд до $8,2 млрд. Ключевые международные финансовые институты аннулировали предварительные договоренности.
- Безопасность: Маршрут проходит через нестабильные территории. Угрозу представляют как внутренние афганские группировки, так и сепаратисты в Пакистане. «Армия освобождения Белуджистана» регулярно атакует инфраструктурные проекты; только в 2024 году было совершено более 150 атак. Ни одна из сторон — ни Ташкент, ни Кабул, ни Исламабад — не обладает ресурсами для гарантированного обеспечения безопасности на всем протяжении столь сложного маршрута.
- Технические сложности: Железная дорога должна пройти через высокогорный перевал Саланг на высоте 3500 метров, также необходимо решить проблему разной ширины колеи (1526 мм стандарта СНГ и 1676 мм в Пакистане).
4. Гуманитарное измерение: от экстренной помощи до культурных трений
Гуманитарная сфера наглядно продемонстрировала двойственность двусторонних отношений. Реакция Узбекистана на разрушительное землетрясение в Афганистане была быстрой и масштабной: по личной инициативе президента Мирзиёева была оперативно организована поставка 300 тонн гуманитарного груза. Этот жест на фоне трагедии, унесшей, по последним данным, более 2,2 тысяч жизней, стал ярким примером добрососедства. Кроме того, стало известно о выделении узбекской стороне гранта от Японии в $3.3 млн для поддержки афганских мигрантов.
Однако практически в это же время произошел крайне болезненный инцидент — полный снос памятника Алишеру Навои в Мазари-Шарифе. Афганская сторона заявила, что монумент был снесен по решению местных властей без согласования с центральным министерством, так как был «недостоин памяти великого ученого», и на его месте будет построен «более красивый комплекс».
Сам инцидент вскрыл ключевую проблему для узбекской дипломатии: даже при наличии договоренностей с центральным правительством в Кабуле, реальная власть на местах может принадлежать локальным группировкам с собственной повесткой. Это делает любые долгосрочные проекты крайне уязвимыми.
Резюме
Политика Узбекистана в отношении Афганистана — это сложный, высокорисковый баланс.
Ташкент успешно продвигает стратегические экономические интересы на высоком уровне, демонстрирует себя как ответственный региональный лидер в гуманитарных вопросах и настойчиво продвигает амбициозные инфраструктурные проекты, такие как Трансафганская магистраль.
Однако на этом пути он сталкивается с системными вызовами: пробуксовкой приграничной торговли из-за бюрократии, экзистенциальными рисками (проект Кош-Тепа), непредсказуемыми действиями локальных акторов в Афганистане и колоссальными трудностями в реализации мегапроектов.
Таким образом, успех прагматичного курса будет зависеть не только от способности заключать крупные сделки в столичных кабинетах, но и от умения решать множество «малых» проблем на местах, от пограничного поста в Термезе до городской площади в Мазари-Шарифе.
Поделитесь мнением