Введение: статистика дисфункции

Парадокс системы госзакупок в Узбекистане заключается в том, что внедрение IT-решений автоматизировало не рыночную конкуренцию, а процедуры извлечения ренты. Согласно данным Комитета по развитию конкуренции, по итогам 2025 года в более чем 70% изученных государственных закупок (16 135 из 23 000 процедур) были выявлены антиконкурентные действия и нарушения.

Цифровые платформы в текущем виде лишь маскируют реальную внерыночную практику освоения бюджета. Аналитик Telegram-канала «Bekorchi Iqtisodchi», опираясь на агрегированную статистику портала госзакупок, констатирует: за первые четыре месяца 2026 года объём средств, распределённых через прямые договоры, достиг 21 трлн сумов, тогда как на конкурентные тендеры пришлось лишь 6,6 трлн сумов. Таким образом, 76% учтенного объема средств физически проходят мимо конкурентных платформ.

1. Нормативная легализация обхода конкуренции

Институциональный обход тендеров заложен в самом законодательстве и решениях исполнительной власти. Эксперт в области конкурентного права Хусаин Раджапов указывает, что статья 71 закона «О государственных закупках» содержит 21 основание для заключения прямых договоров, половина из которых применяется к высококонкурентным рынкам безо всякой объективной необходимости.

На практике активно применяется «административный зонтик» в виде закрытых правительственных директив. Так, ГУП «Surxondaryosuvqurilishinvest» заключило прямой контракт на 51,5 млрд сумов с компанией, имеющей негативный судебный бэкграунд, опираясь на закрытое распоряжение Кабинета министров №660, разрешившее обойти портал и электронные торги. Экономист Отабек Бакиров подчеркивает, что такие скрытые постановления выводят многомиллиардные контракты из-под компетенции контролирующих органов, создавая коридоры для картельных сговоров.

Даже цифровые фильтры легально обходятся через подзаконные акты. Журналист Нодирбек Нортураев описал механизм, по которому Министерство внутренних дел подписало контракт на 8 млрд сумов с единственным участником торгов («Smart technology systems»). Закупка не была отменена благодаря пункту Указа Президента №УП-259: норма разрешает признать тендер с одним участником состоявшимся, если предыдущая попытка торгов была отменена по той же причине.

2. Механика манипуляций на уровне платформ

На уровне бюджетных учреждений используются алгоритмические лазейки для фальсификации результатов:

Смещение метрик (Metric Shift): При закупке услуг рекламы в Telegram государственный оператор Mobiuz признал победителем строительную компанию EF PRO BUILD. Как отмечает канал «Beshtiyin», это стало возможным благодаря обнулению веса технической квалификации (0 баллов) при весе цены в 100 баллов, что позволило непрофильному посреднику обойти медиа-агентства.

Искусственное дробление лотов: Управление образования Сурхандарьинской области вывело из-под тендеров миллиарды сумов, раздробив закупки жидких моющих средств (на 5 млрд и 6,9 млрд сумов) и мебели (на 7,4 млрд сумов) на десятки мелких контрактов для проведения их через «электронный магазин» с заранее определёнными поставщиками.

Ретроактивное оформление: Электронные порталы используются для легализации сделок задним числом. Зафиксирован тендер на ремонт школы в Андижане (12 млрд сумов), график которого включал месяцы, предшествовавшие торгам. Агентство по развитию фармацевтической отрасли утвердило победителя тендера на ифтар (200 млн сумов) за полтора часа до мероприятия, которое фактически состоялось двумя неделями ранее.

3. Стратегические госкорпорации и дефицит комплаенса (KYC-слепота) 

На уровне мега-проектов цифровая автоматизация парадоксально служит щитом от антикоррупционного комплаенса — процедур обязательной проверки контрагентов (KYC, от англ. Know Your Customer — «знай своего клиента»). Совместное расследование OCCRP и Finance Uncovered вскрыло, что Алмалыкский горно-металлургический комбинат (АГМК) передал контракты на сумму более 200 млн долларов сети из 10 сомнительных компаний (Великобритания, Сингапур), связанных с Григорием Хваном. Электронная система etender.uzex.uz автоматически выбрала победителей по наименьшей цене, полностью проигнорировав статус неактивных («dormant») фирм в зарубежных реестрах и отсутствие у них штата. 

4. Институциональный паралич надзорных органов

Трагедия с массовым отравлением 62 детей в детских садах Ферганской области в феврале 2026 года вскрыла полную неспособность надзорного аппарата предотвращать последствия незаконных решений. За полтора года до инцидента Агентство по противодействию коррупции (Антикор) требовало отменить передачу контрактов на 100 млрд сумов ООО «Garden Catering Trade», осуществленную хокимом Хайруллой Бозоровым в обход тендера. Хокимият игнорировал предписания, ограничиваясь формальными отписками.

Причины дисфункции надзора:

1. Рекомендательный статус: Заключения Антикора и Комитета по конкуренции лишены блокирующей силы. Местные власти используют статус региональных «экспериментов», чтобы легально обходить закон о госзакупках.
2. Исключение мега-капитала: Стратегические госмонополии (UzGasTrade, O‘zenergosotish), оперирующие триллионными субсидиями, исключаются из Индекса открытости. Закрытые постановления (гриф ХДФУ) выводят миллиардные потоки из-под антикоррупционной экспертизы.
3. Статистический подход: На заседании 5 марта 2025 года президент Шавкат Мирзиёев выразил недовольство работой Агентства, отметив, что сотрудники превратились в «простых статистов», считающих уголовные дела вместо глубокого анализа проблем.
4. Блокировка независимых акторов: Агентство препятствует работе гражданского общества. Грант для ННО «Ezgulik» на антикоррупционные расследования был заблокирован из-за отказа ведомства подписывать договор под предлогом «технических неполадок».

5. Макроэкономический ущерб

Общий объем госзакупок в Узбекистане составляет около 30 млрд долларов (20% ВВП). Оценка ущерба строится на трех уровнях:

• Налог на отсутствие конкуренции (20–30%): Поскольку до 46% средств распределяется без конкуренции, а прямые договоры занимают 28% рынка, базовая переплата бюджетных средств составляет 20–30% относительно рыночных цен.
• Экстремальные наценки на низовом уровне (до 500%): В закупках товаров повседневного спроса (мебель, моющие средства, медикаменты) наценки ради «откатов» достигают астрономических значений. Аудит контрактов Минздрава на гипсовые бинты показал разницу в ценах в 467% (от 5 824 до 27 200 сумов за единицу).
• Мультипликатор смет в мегапроектах (2–2,5 раза): Строительство 4-й медно-обогатительной фабрики (МОФ-4) оценивалось в 5,3 млрд долларов; позже президент признал, что смету необходимо снизить до 2 млрд долларов. Стоимость подряда на три путепровода и участок автодороги, переданного подрядчику без тендера, за год выросла почти в два раза — с 27 млн до 49 млн долларов.

Систематическое завышение смет ведет к формированию токсичного долга госкомпаний и сверхплановому перерасходу бюджета, который в 2025 году составил 41,2 трлн сумов (около 3,4 млрд долларов).

6. Предложения экспертов: от IT-интерфейсов к институциональным реформам

Несмотря на тотальную цифровизацию, сфера государственных закупок остается одним из главных каналов неконкурентного распределения бюджетной ренты. Анализ предложений независимых экономистов и юристов показывает необходимость перехода от фасадных IT-решений к фундаментальным институциональным ограничениям.

6.1. Демонтаж «административного зонтика» и реформа законодательства

Ключевой проблемой остается легальная возможность обхода конкурентных торгов.

• Эксперт Хусаин Раджапов предлагает радикально сузить перечень оснований в статье 71 закона «О госзакупках», вернуть жесткие финансовые лимиты и придать обязательную силу заключениям антимонопольных и антикоррупционных органов.
• Экономист Отабек Бакиров подчеркивает, что такие правовые инициативы бессмысленны при парализованных надзорных органах и практике выпуска закрытых правительственных постановлений, легализующих прямые контракты.
• Эксперт Камол Ниёзов предлагает ликвидировать дублирование полномочий (когда сферу контролируют пять ведомств) и создать единый независимый орган контроля.

6.2. Алгоритмический контроль и централизация потоков

Эксперты указывают на необходимость внедрения проактивных цифровых инструментов:

• Аналитик «Bekorchi Iqtisodchi» предлагает механизм «предупреждений» (soft control), который в реальном времени сравнивает цену заявки с рыночной и при аномальном отклонении отправляет закупщику сигнал о неизбежной проверке.
• Для борьбы с дроблением лотов предложено внедрить жесткий лимит до 100 млн сумов на позицию в «электронном магазине».
• Рекомендуется задействовать ИИ для автоматической блокировки раздробленных проектов, особенно при инвестициях свыше 15 млн долларов.
• На макроуровне предложено создать единый Центральный портал и перевести многомиллиардные гарантийные взносы со счетов частных операторов в государственное казначейство.
• Отабек Бакиров инициирует обязательную публикацию абсолютно всех импортных контрактов бюджетных структур и госкомпаний на открытом портале.

6.3. Институционализация персональной ответственности

Особый акцент делается на введении неотвратимой финансовой ответственности чиновников:

• Юрист Баходир Ахмедов предлагает механизм регресса: при отказе государства платить бизнесу из-за формальных нарушений процедур, госорганизация должна выплатить стоимость товара, а затем взыскать средства из личного кармана должностного лица, отдавшего незаконное поручение.
• Отабек Бакиров настаивает на пожизненной дисквалификации подрядчиков, сорвавших сроки или бюджеты мегапроектов, полученных без тендера.
• Также Бакиров требует закрепить обязательное проведение открытых международных тендеров для инфраструктурных проектов стоимостью свыше 5 млн долларов.

6.4. Оптимизация процедур для малого бизнеса

• Глава IT-ассоциации Анвар Мухитдинов предлагает вернуть практику досудебного решения споров по мелким закупкам (до 100 млн сумов) через специальную госкомиссию для снижения издержек бизнеса на суды.
• Он же отмечает необходимость пересмотра избыточно бюрократизированных тендерных правил для сферы оказания услуг.

Выводы

Эффективность системы государственных закупок не может быть достигнута исключительно за счет улучшения IT-интерфейсов. 

Экспертное сообщество консолидировано в требовании триады решений: 

• ликвидация законодательных лазеек (статья 71); 
• внедрение превентивных ценовых алгоритмов с блокирующей функцией;
• переход к строгой персональной ответственности чиновников. 

Без политической воли для реализации этих мер система продолжит функционировать в режиме декларативной цифровизации.