Аналитический дайджест | 21 августа 2026 года | Повестка дня

Два эпизода: застройка территории бывшего онкоцентра под предлогом «Молодёжного городка» и платные классы в государственной школе иностранных языков через закрытое постановление — показывают один и тот же приём: коммерческий проект получает социально одобряемую обёртку, чтобы избежать сопротивления и обхода конституционных ограничений.

Подмена статуса общественного парка на коммерческую застройку

Anhor.uz сообщает о двух параллельно действующих, но противоречащих друг другу документах на территорию бывшего Ташкентского онкоцентра (4,36 га в Чиланзарском районе, более 1000 редких деревьев). Президентский указ от 30 марта предписывал создать здесь к концу 2026 года зелёный общественный парк; более позднее постановление о социально-экономическом развитии Ташкента на 2026–2027 годы предписывает разместить на той же территории «Молодёжный городок» — с бизнес-офисами, промышленными и сервисными зонами. Указ о парке формально не отменён. Экономист Отабек Бакиров указывает: включение коммерческих объектов в проект гарантирует появление именно бизнес-центров, а обещанные парковые зоны станут второстепенной декорацией.

Что это значит?: Декларируемая экологическая функция территории (парк) подменяется коммерческой (офисы) через переупаковку проекта на уровне местного исполнения — при этом президентский указ формально продолжает действовать.

Институциональная мимикрия: коммерческая застройка легитимируется через интеграцию в социально одобряемый фасад — «Молодёжный городок» вместо прямой продажи земли под офисы, с брендингом вроде «молодёжного и инновационного кластера». Формальная социальная направленность сохраняется, но внутрь неё встроен механизм извлечения коммерческой ренты: девелоперы капитализируют ценную муниципальную землю, избегая общественного сопротивления, которое вызвала бы открытая застройка парка. Похоже, это не единичный случай — часть более широкого тренда приватизации общественных городских пространств в Ташкенте через переупаковку проектной документации.

Почему это важно?: Два параллельных постановления на один участок — по всей видимости, не бюрократическая ошибка, а способ обойти экологические ограничения и общественный резонанс без прямого конфликтного решения об отмене парка. В итоговой реализации высокомаржинальные компоненты — офисы — станут ядром проекта, а низкомаржинальные — парк, зелень — его декоративной периферией. Тактика «социального фасада» для коммерческих проектов на землях, зарезервированных под общественные нужды, становится рабочим инструментом городской администрации, а не разовым случаем.

Коммерциализация государственного образования: платные классы через закрытое постановление Кабмина

Агентство специализированных образовательных учреждений (PIIMA) открывает в новом ташкентском школе-интернате для углублённого изучения иностранных языков платные классы сверх основной бесплатной квоты — спрос на бесплатные места после конкурсных экзаменов в июне превысил вместимость. Пресс-секретарь агентства Жахонгир Рахмонов подтвердил Daryo.uz правовую базу напрямую: постановление Кабмина №908 от 30 декабря 2024 года (гриф ДСП) содержит пункты об образовательных услугах на договорной основе. Цены — 24 млн сумов в месяц для 1–4 классов и 29 млн для 5–11-х — известны со слов колл-центра агентства; официально сам пресс-секретарь их не подтвердил. Эксперт по образованию Комил Джалилов указывает: агентские школы и так получают из бюджета заметно больше денег, чем обычные, а родители и так тратятся на репетиторов, чтобы пройти отбор туда, — приём «по договору» добавляет третий слой неравенства поверх уже существующих двух.

Это не первый подобный случай. 11 июня 2025 года экономист Отабек Бакиров писал о школе №50 в центре Ташкента: один из четырёх новых первых классов сделали полностью платным (2,8 млн сумов в месяц) — фактически для детей, не подходящих под требование прописки по микроучастку; по признанию директора, классы существовали негласно с 2024 года. МДШО ответило 14 июня, что термин «платный класс» некорректен: это добровольные допуслуги по постановлению №343 от 2019 года — не тому закрытому №908, что использован для PIIMA. Бакиров указал на разрыв между буквой закона (доступ без допуслуг формально возможен) и практикой (без оплаты не зачисляют) — и на асимметрию с бизнесом, которому за такую схему уже выставил бы претензии Комитет по конкуренции. Он же первым назвал тренд «нарастающим» по всем госшколам.

Что это значит?: Формирование элитного платного контура внутри государственного учреждения, легализованное непубличным актом — де-факто в обход конституционного принципа бесплатного общего образования для тех, кто не прошёл по квоте, но обладает капиталом.

Институциональная мимикрия: базовые государственные ресурсы, уже оплаченные налогоплательщиками из бюджета, используются для извлечения коммерческой ренты через формально добровольный, а на практике обязательный платёж. Кейс усиливает тренд на сегментацию в образовании: качественная государственная инфраструктура превращается в закрытый контур, доступный через исключительные квоты, «допуслуги» или высокий финансовый ценз.

Почему это важно?: Нормативные акты с грифом «для служебного пользования» закрепляются как рабочий инструмент для непопулярных решений в обход общественного и антикоррупционного контроля. Использование закрытых постановлений для монетизации элитных государственных школ стирает границу между частным и государственным: государство действует как коммерческий игрок, используя бюджет для создания инфраструктуры и административный ресурс — для её легальной изоляции от тех, кто эту инфраструктуру оплатил. Похожий спор был публичным уже в 2025 году — и год спустя тот же приём применяется вновь, под другим документом и на новой площадке.

Журналист Илёс Сафаров видит в этом слабость новых конституционных предохранителей: система легко обходит обновлённый Основной закон через теневое нормотворчество, превращая государственное образование из универсального блага в инструмент классового расслоения — приватизируя прибыль и социализируя издержки.

Актуальные выпуски Mohiyat — в закрытом Telegram-канале.