Региональное неравенство — это устойчивые различия между территориями в уровне доходов, структуре экономики, качестве рабочих мест, доступе к инфраструктуре и общественным услугам, состоянии окружающей среды и возможностях получить образование, медицинскую помощь или квалифицированную работу.

В Узбекистане территориальные различия охватывают и столицу, и отношения между самими областями. Ташкент выделяется по доходам, занятости и концентрации высококвалифицированных рабочих мест; региональные профили за пределами столицы также существенно различаются. Навоийская область имеет индустриальную структуру экономики, Ферганская долина — высокую плотность населения и заметную роль денежных переводов, южные области — более молодую демографическую структуру и значительную долю сельского населения, Каракалпакстан и Хорезм дополнительно сталкиваются с водными и экологическими ограничениями.

Областные средние скрывают различия между городами, районными центрами и сельскими территориями. Для анализа регионального неравенства полезно выделять несколько взаимосвязанных слоёв: экономику и доходы; капитал и инвестиции; бюджетное перераспределение; земельные отношения; инфраструктуру и географию; человеческий капитал и социальные услуги; демографию; территориальную мобильность.

Для количественных иллюстраций статья использует преимущественно годовые данные за 2025 год и актуальные институциональные и оперативные данные 2026 года. Они фиксируют структуру середины 2020-х, тогда как сами механизмы — производственная специализация, распределение капитала, бюджетное перераспределение, инфраструктурные ограничения и пространственная концентрация возможностей — имеют более длительный характер.

Экономическая база различий: доходы, бедность и структура экономики

Совокупный доход на душу населения — один из наиболее наглядных региональных показателей. Он складывается из оплаты труда, самозанятости, доходов от собственности и собственного производства, социальных и других трансфертов.

Срез середины 2020-х показывает масштаб различий. По уточнённым данным Национального комитета по статистике за 2025 год, средний совокупный доход на душу населения составлял около 29,9 млн сумов в год. В городе Ташкенте показатель достигал 73,9 млн сумов, в Навоийской области — 44,7 млн, тогда как в Каракалпакстане — 20,7 млн, в Наманганской области — 21,3 млн, в Сурхандарьинской — 22,6 млн.

Официальный ряд SIAT позволяет отслеживать эту динамику по годам.

Показатель бедности даёт другой региональный срез. В качестве иллюстрации середины 2020-х официальный уровень бедности за 2025 год находился в диапазоне от 3,5% в Ташкенте до 6,7% в Хорезмской области, при среднем значении 5,8% по стране.

Показатель бедности рассчитывается по данным обследований домохозяйств и показывает долю населения ниже национальной черты бедности. Средний доход и доля бедного населения измеряют разные свойства распределения благосостояния.

Региональные различия связаны и с отраслевой структурой экономики. По данным Нацкомстата, в структуре валового регионального продукта за 2025 год промышленность формировала 76% ВРП Навоийской области, тогда как сельское хозяйство, лесное хозяйство и рыболовство давали 39,5% ВРП Джизакской и 37,4% Сурхандарьинской области. В городе Ташкенте 63,1% ВРП приходилось на услуги. Эти различия отражают разные производственные базы регионов: добывающая и металлургическая промышленность, сельское хозяйство, строительство, торговля и профессиональные услуги создают рабочие места с разной производительностью и уровнем оплаты.

Региональные счета Нацкомстата позволяют сопоставлять отраслевую структуру по годам.

Высокий доход Навоийской области связан с концентрацией крупной промышленности. Для аграрных регионов уровень доходов определяется производительностью сельского хозяйства, специализацией, водообеспеченностью, глубиной переработки, доступом к рынкам и структурой занятости.

Разные модели трудовых доходов

Структура доходов домохозяйств показывает ещё одно измерение различий. По данным Нацкомстата за 2025 год, в городе Ташкенте 48,4% совокупного дохода приходилось на доходы наёмных работников; в Навоийской области — 38,3%. В ряде других областей большую роль играли иные источники трудового дохода.

Эти показатели описывают экономическую модель территории; юридическая формальность занятости измеряется отдельными показателями. Отчёт Нацкомстата о совокупных доходах.

Всемирный банк в Poverty and Equity Assessment 2026 отмечает, что около 85% новых рабочих мест в стране создавались в неформальном секторе, а две трети новых мест приходились на строительство и торговлю. Качество занятости определяется производительностью, формальностью, устойчивостью и уровнем оплаты рабочего места.

Неформальная и скрытая экономика

Степень неформальности также различается между регионами. Нацкомстат ведёт отдельные оценки неформальной и скрытой экономики в составе ВРП, используя обследования, административные данные и косвенные методы. Региональный ряд SIAT показывает, что в срезе 2025 года совокупная доля неформальной и скрытой экономики оценивалась в 46,2% ВРП Сурхандарьинской области, 45,1% Хорезмской, 44,1% Наманганской и 38,4% Ферганской области, тогда как в Навоийской области показатель составлял 13,1%, а в городе Ташкенте — 19,1%.

Эти оценки важны для чтения региональных данных. Национальные счета уже включают статистические оценки части ненаблюдаемой деятельности. Для доходов домохозяйств используются обследования и другие источники, способные улавливать часть неформальных поступлений, но точность измерения различается по видам деятельности и регионам. Высокая доля неформальной экономики увеличивает неопределённость сопоставления заработков, занятости, производительности и налоговой базы между территориями.

Ненаблюдаемая деятельность по-разному отражается в статистических показателях: часть операций оценивается косвенными методами, часть попадает в обследования, а часть остаётся источником статистической неопределённости. Теневая и неформальная экономика поэтому выступают фактором различной наблюдаемости региональной экономики и требуют осторожности при сопоставлении официальных доходов, занятости и производительности.

Денежные переводы

Зарубежные денежные переводы структурно меняют доходы регионов. В 2025 году они обеспечивали около пятой части совокупных доходов населения страны; в Ферганской, Хорезмской и Андижанской областях их доля достигала примерно 30% и выше, тогда как в Навоийской и Ташкентской областях оставалась однозначной. Показатель составлял 32,5% в Ферганской области, 31,1% в Хорезмской, 30% в Андижанской, 5,3% в Навоийской и 6,2% в Ташкентской области.

Доля переводов измеряет место внешних финансовых поступлений в ресурсах домохозяйств. Демография трудовой миграции измеряется отдельной статистикой людей, направлений и сроков перемещения.

Система трудовой миграции и денежных переводов отдельно разобрана в статье «Трудовая миграция и денежные переводы в Узбекистане: как устроена система».

Трудовая миграция одновременно меняет кадровую базу регионов происхождения. Длительный отъезд части населения трудоспособного возраста может сокращать локальное предложение работников и отдельных навыков; возвращающиеся мигранты могут привозить накопленный опыт, квалификации и сбережения. Для территорий с высокой миграционной интенсивностью доступность рабочей силы становится одним из факторов размещения и расширения производств. Всемирный банк оценивает число зарегистрированных узбекских работников за рубежом в 2023 году почти в 2 млн человек — около 14% оценочной рабочей силы страны — и отдельно подчёркивает необходимость превращать миграцию в источник накопления человеческого капитала для экономики регионов происхождения.

Демография и подушевые показатели

Подушевой доход зависит от структуры населения и домохозяйств. В 2025 году средний размер домохозяйства составлял 4,4 человека в Ташкенте, 5,2 в Самаркандской области, 5,3 в Хорезмской и 5,4 в Сурхандарьинской. Нацкомстат рассчитывает показатель по обследованиям домохозяйств.

Региональные различия рождаемости также устойчивы. В 2025 году суммарный коэффициент рождаемости составлял около 2,86 ребёнка на женщину в Ташкенте и 3,67 в Сурхандарьинской области.

Демографический ряд SIAT показывает устойчивые региональные различия и во времени.

Более крупное домохозяйство и высокая доля детей увеличивают число людей, между которыми распределяется доход семьи. Региональное сравнение подушевых доходов требует учитывать демографический контекст наряду с рынком труда и уровнем заработков.

Институты и распределение капитала

Наряду с текущими доходами и структурой занятости региональные различия воспроизводятся через правила доступа к капиталу, земле и бюджетным ресурсам. Эти механизмы определяют, где возникают новые производственные мощности, насколько аграрный бизнес может привлекать финансирование и какими ресурсами располагают местные бюджеты.

Капитал и инвестиции

Размещение капитала определяет, где появляются новые производственные мощности, инфраструктура и рабочие места. Региональные инвестиционные потоки распределены неравномерно и могут усиливать уже существующую концентрацию экономической активности. Одновременно они отличаются высокой проектной волатильностью: запуск крупного промышленного, энергетического или инфраструктурного объекта способен резко изменить показатель отдельной области на несколько лет.

Официальный ряд инвестиций в основной капитал на душу населения показывает масштаб различий. В 2025 году на одного жителя приходилось около 39,7 млн сумов инвестиций в Навоийской области и 37,0 млн в городе Ташкенте, против 7,5 млн в Сурхандарьинской, 8,7 млн в Ферганской и 9,6 млн в Андижанской области. Эти значения характеризуют размещение капитальных проектов; текущий доход населения измеряется отдельным статистическим рядом.

Прямые иностранные инвестиции имеют собственную географию. Ряд ПИИ в основной капитал на душу населения фиксировал в 2025 году около 21,3 млн сумов на человека в Навоийской области и 10,1 млн в Ташкенте, тогда как в Сурхандарьинской области показатель составлял около 1,9 млн, в Кашкадарьинской — 2,6 млн, в Хорезмской — 3,0 млн. Разница между регионами меняется вместе с крупными проектами. Для долгосрочного анализа следует использовать многолетний ряд, поскольку позиция области в отдельном году может определяться одним или несколькими крупными проектами.

Бюджетные капитальные вложения следует рассматривать отдельно от частного и иностранного капитала. Государственные инвестиции выполняют перераспределительную функцию, направляя ресурсы на дороги, водоснабжение, школы, медицинские учреждения и коммунальные сети, в том числе в территориях с инфраструктурным дефицитом. Отдельный ряд Нацкомстата по инвестициям за счёт государственного бюджета позволяет анализировать этот канал без смешения с ПИИ и корпоративными вложениями.

Земельные отношения в аграрных регионах

Сельскохозяйственная земля в Узбекистане имеет особый правовой режим. Приватизация относится к земельным участкам несельскохозяйственного назначения; фермерские хозяйства ведут товарное сельскохозяйственное производство на участках, предоставленных в аренду. Земельный кодекс прямо предусматривает, что земельные участки фермерских хозяйств не приватизируются и не становятся объектом обычной купли-продажи, а экономически оборотоспособным активом выступает право аренды.

Эта конструкция влияет на доступ аграрного бизнеса к капиталу и на мобильность земельных ресурсов. Земельный актив фермера представлен зарегистрированным правом аренды, сроком и условиями договора, возможностью передачи прав и их использования как обеспечения по кредиту. После реформ 2024–2026 годов право аренды сельскохозяйственной земли может передаваться другому лицу в предусмотренном законом порядке и закладываться для получения кредита; в 2026 году началось распространение на все регионы новой системы аукционной аренды и расширения самостоятельности арендаторов в выборе культур. Указ № УП-68 от 24 апреля 2026 года закрепил переход к единой арендной модели и рыночным механизмам распределения сельхозземель.

Для регионального неравенства значение имеет качество самого права пользования землёй: длительность и устойчивость аренды, возможность залога и перенайма, свобода производственного решения, водообеспеченность и доступ к переработке. Институциональный фактор в аграрном секторе определяется прежде всего ликвидностью и защищённостью прав аренды, от которых зависит способность производителя привлекать долгосрочный капитал и менять хозяйственную модель.

Фискальная централизация и местные бюджеты

Инфраструктурные возможности региона зависят от того, какие доходы остаются на местном уровне и какие ресурсы поступают через межбюджетное перераспределение. Бюджетная система Узбекистана сочетает собственные и распределяемые доходы местных бюджетов с трансфертами из вышестоящих бюджетов. Бюджетный кодекс предусматривает передаваемые доходы, выравнивающие межбюджетные трансферты и другие формы перераспределения между республиканским, областным, районным и городским уровнями.

Ключевые параметры этой системы задаются централизованно. Ежегодный закон о Государственном бюджете определяет прогнозы доходов и расходов регионов, нормативы распределения отдельных налогов и объёмы межбюджетных трансфертов. Например, закон о бюджете на 2026 год утвердил регулирующие трансферты из республиканского бюджета регионам на общую сумму 19,65 трлн сумов; размер трансферта существенно различается по территориям в зависимости от их прогнозной доходной базы и расходных обязательств.

Такая конструкция выполняет функцию территориального выравнивания: регион с более слабой собственной доходной базой может финансировать закреплённые расходы за счёт трансфертов. Одновременно связь между налоговой базой территории и объёмом ресурсов, которыми местные органы могут самостоятельно распоряжаться, опосредована общенациональными правилами распределения доходов и расходов. Public Expenditure Review 2019 характеризовал сложившуюся систему как высокоцентрализованную и указывал на ограниченную доходную автономию субнациональных органов; следующий обзор фиксировал постепенное расширение региональной фискальной самостоятельности, но более медленный прогресс именно по этому направлению.

Для регионального неравенства фискальная система действует в двух направлениях: сглаживает различия через перераспределение ресурсов и одновременно ограничивает прямую конвертацию сильной местной налоговой базы в полностью автономные региональные расходы. Поэтому объём ВРП или налогов, созданных на территории, сам по себе не определяет финансовые возможности её местного бюджета.

Инфраструктурное и географическое неравенство

Уровень жизни формируется денежными ресурсами и доступностью базовой инфраструктуры. Для домохозяйства существенны качество дорог, устойчивость электроснабжения, способ отопления и приготовления пищи, доступность питьевой воды, канализации, школ, медицинских учреждений и общественного транспорта.

Почти половина населения Узбекистана живёт в сельской местности: на 1 января 2026 года её доля составляла 49,1%.

Программы развития сельской инфраструктуры фиксируют сохраняющийся дефицит надёжного доступа к дорогам, школам, медицинским учреждениям, воде и электроэнергии в части сёл. Первая фаза программы профинансировала сотни проектов дорог, электрических и водных сетей в сельских махаллях Андижанской, Ферганской, Наманганской, Джизакской и Сырдарьинской областей.

Электричество: доступ и надёжность — разные показатели

Официальный показатель доступа к электроэнергии в 2025 году составлял 100% и характеризует наличие подключения. Надёжность услуги определяется частотой отключений, состоянием сетей, напряжением и сезонной устойчивостью снабжения. Как иллюстрация этого различия, в первом полугодии 2026 года органы власти получили более 39 тысяч обращений по вопросам топливно-энергетического снабжения; 38,3% касались электричества, а среди типичных проблем назывались перебои и состояние сетей.

Региональное сравнение инфраструктуры должно разделять физическое подключение и качество услуги.

Газ: разные энергетические контуры

Часть территорий находится за пределами сети природного газа и использует сжиженный газ в баллонах. По данным 2026 года таким способом снабжались около 3,8 млн жителей и почти 2 тыс. объектов социальной сферы. Минэнерго связывает использование сжиженного газа с территориями, куда не доходит сеть природного газа.

Сетевой природный газ и периодическая доставка баллонов образуют разные по удобству и устойчивости модели энергоснабжения. Показатель 2026 года — 22% потребителей сжиженного газа с интервалом поставки более 46 дней — иллюстрирует логистические ограничения внесетевого снабжения.

Общая архитектура газоснабжения отдельно разобрана в материале «Газовая отрасль Узбекистана: как устроена система».

Вода и канализация: важно, что именно считается доступом

В официальной статистике используются несколько показателей водоснабжения с разным периметром. В 2025 году доля домохозяйств, пользующихся как минимум основными услугами питьевой воды, составляла 99,0% по стране и 98,0% в сельской местности.

Отдельный показатель «обеспечение квартир и домов питьевой водой» в 2025 году составлял 79,4% по стране и использует другую методику: учитывает централизованную сеть, уличные водоразборные колонки и доставку воды специальным автотранспортом. Метаданные Нацкомстата показывают, почему показатели с похожими названиями описывают разные уровни бытовой обеспеченности.

Санитарная статистика также требует чтения методологии: показатель доступа к санитарии охватывает центральную канализацию, септики, выгребные и вентилируемые ямы и другие улучшенные системы. Центральная канализация и статистический доступ к санитарии относятся к разным уровням инфраструктурной обеспеченности.

Цифровая инфраструктура: доступ, качество и тип подключения

Базовое пользование интернетом в городе и селе к середине 2020-х почти сравнялось. По обследованию Нацкомстата за январь—август 2025 года интернетом пользовались 94,3% городских и 93,9% сельских жителей. Такой показатель характеризует сам факт использования сети, но слабо описывает скорость, устойчивость, тип подключения и доступность фиксированного широкополосного интернета.

Региональные телекоммуникационные ряды показывают более заметную неоднородность инфраструктуры. В 2025 году число интернет-абонентов на 100 жителей составляло 262,6 в Ташкенте, 67,7 в Кашкадарьинской и 67,9 в Сурхандарьинской области; показатель считает подключения, а не уникальных пользователей и поэтому может превышать 100. Региональный ряд SIAT содержит дополнительную методологическую оговорку: в показателе Ташкента учтены объёмы двух операторов, относимые к Ташкентской области, поэтому эти значения не следует читать как точное соотношение уникальных пользователей между территориями. Министерство цифровых технологий одновременно фиксировало различия в охвате населённых пунктов оптоволоконными линиями: от 91,7% в Каракалпакстане и 94,5% в Навоийской области до почти полного охвата в ряде других регионов.

Для дистанционной занятости, онлайн-образования, цифровых финансовых и государственных сервисов определяющее значение имеют пропускная способность, стабильность соединения, наличие фиксированного доступа, устройств и цифровых навыков. Цифровое неравенство поэтому всё в большей степени проявляется через качество и глубину подключения.

Город и село

Административная граница области объединяет областной центр, малые города и сельские районы с разной инфраструктурой и экономической плотностью. Областное среднее сглаживает эти различия.

Масштаб городского–сельского разрыва различается по территориям и требует районного анализа. Его структурная значимость связана с тем, что почти половина населения живёт в сельской местности, а инфраструктурные программы специально направлены на дефициты сельских дорог, водоснабжения, электросетей, школ и медицинских учреждений. Региональный показатель следует дополнять районным и городским разрезом, когда он доступен.

География, вода и экологическая нагрузка

Экономические возможности территорий зависят от природных условий. В орошаемом сельском хозяйстве качество ирригации, доступность воды, засоление и состояние дренажных систем непосредственно влияют на производительность земли и устойчивость доходов.

Наиболее очевиден этот фактор в низовьях Амударьи. Высохшее дно Аральского моря превратилось в пустыню Аралкум площадью около 60 тыс. кв. км и источник солевых и пылевых бурь. Всемирный банк оценивает ежегодные экономические потери от деградации ландшафта в Каракалпакстане примерно в 44,2 млн долларов, связывая их с ущербом здоровью, качеству воздуха, землям и местной экономике.

Хорезм и Каракалпакстан также зависят от качества и объёма воды в нижнем течении Амударьи. В других регионах водный фактор проявляется иначе: модернизация ирригации в Каракалпакстане, Бухарской, Кашкадарьинской, Наманганской и Сурхандарьинской областях направлена на снижение потерь воды и повышение устойчивости сельского хозяйства. World Bank irrigation project.

Экологические издержки возникают и в экономически сильных промышленных и урбанизированных центрах. В 2025 году Нацкомстат зафиксировал в Ташкентской области около 587,5 тыс. тонн выбросов загрязняющих веществ от стационарных источников — крупнейший региональный показатель в официальном ряду. В марте 2026 года на президентском совещании превышение нормативов загрязнения воздуха было отмечено в Ташкенте, Навои, Фергане, Чирчике и Термезе; среди факторов назывались рост промышленности, использование углеродного топлива, увеличение автопарка, природные условия и недостаточный контроль. Для города Ташкента характерна дополнительная нагрузка транспорта, строительства и плотной городской застройки. В ноябре 2025 года Указ № УП-229 ввёл комплекс неотложных мер по снижению загрязнения воздуха, включая оперативное реагирование на смог, ограничения для промышленных и строительных объектов в неблагоприятных условиях и расширение контроля за выбросами.

Экономическая концентрация может повышать доходы и доступ к услугам одновременно с ростом экологических внешних издержек — загрязнения воздуха, нагрузки на системы обращения с отходами, транспортную и коммунальную инфраструктуру. Экологическое качество жизни образует самостоятельное измерение регионального благосостояния и не выводится напрямую из ВРП или дохода на душу населения.

Разрыв возможностей: образование, квалифицированная работа и медицина

Концентрация образования, квалифицированных рабочих мест и сложных услуг в ограниченном числе центров создаёт самостоятельный пространственный разрыв даже при сближении показателей бедности.

Школьное образование как исходный уровень человеческого капитала

Территориальные различия формируются ещё до поступления в вуз. Для школьника имеют значение обеспеченность школы местами, состояние здания и оборудования, доступ к квалифицированным педагогам, режим обучения и возможность углублённо изучать математику, естественные науки и иностранные языки. Всемирный банк относит качество общего образования к ключевым ограничениям человеческого капитала: около 80% пятнадцатилетних учащихся не достигают минимального уровня владения базовыми предметами; среди рекомендаций — расширение школ полного дня в отстающих районах.

Сельско-городской разрез усиливает инфраструктурный фактор. Всемирный банк указывает, что часть сельских населённых пунктов сохраняет дефицит надёжного доступа к качественным школам; инфраструктурные программы поэтому финансируют строительство и реконструкцию школьных объектов наряду с дорогами, водой и энергетикой. В рамках расширения школьных мощностей в середине 2020-х значительная часть новых ученических мест вводилась именно в сельской местности. Национальная оценка педагогических компетенций также выявляла слабые результаты прежде всего по информатике, английскому языку, физике, математике и химии, что делает качество учительского корпуса самостоятельным фактором образовательных возможностей.

Школьная инфраструктура и качество обучения формируют стартовые различия, которые затем проявляются в поступлении в вузы, выборе специальности и доступе к квалифицированной занятости. Всемирный банк отмечает, что половина всех высококвалифицированных рабочих мест Узбекистана находится в городе Ташкенте и Ташкентской области, а охват высшим образованием различается от 63% в Ташкенте до 23% в отдельных регионах.

Медицинская инфраструктура также распределена неравномерно. По данным Нацкомстата за 2025 год, в Ташкенте приходилось около 74,5 врача на 10 тыс. жителей, в Бухарской области — 35,0, в Хорезмской — 34,9, тогда как в Сурхандарьинской — 18,4, в Джизакской — 20,6, в Кашкадарьинской — 20,8.

Региональный ряд SIAT формируется по административным данным Минздрава и отражает размещение медицинского персонала по территориям.

Столичный показатель требует отдельной интерпретации: в Ташкенте расположены республиканские специализированные клиники и научно-практические медицинские центры, обслуживающие пациентов из разных регионов и выполняющие общенациональные функции. Поэтому высокая численность врачей относительно населения столицы одновременно характеризует местную обеспеченность и концентрацию учреждений национального уровня. Работа республиканских центров с регионами видна, например, в программах по переносу специализированной помощи в районное звено.

Территориальная мобильность: переезд, маятниковая и временная занятость

Концентрация рабочих мест, вузов и сложных услуг повышает значение мобильности. Доступ к ним зависит от стоимости переезда и аренды жилья, качества междугороднего сообщения, возможности ежедневных поездок и наличия временной работы в другом городе. Всемирный банк поэтому относит к мерам выравнивания возможностей транспортную и цифровую связанность отстающих территорий и доступное арендное жильё в центрах роста.

Внутренняя трудовая мобильность включает также маятниковые, временные и сезонные перемещения без смены постоянного места жительства. Для домохозяйства это позволяет получать доход на более ёмком рынке труда, сохраняя жильё и семейные связи в регионе происхождения. Международные исследования внутренней мобильности в Узбекистане фиксировали преобладание сельско-городских перемещений и роль Ташкента как главного центра притяжения; временная разовая занятость получила и отдельную институциональную форму в виде центров разового труда. В 2025–2026 годах государственная политика по занятости продолжала отдельно регулировать инфраструктуру таких центров.

Официальная статистика регистраций по месту жительства не отражает реальный объём маятниковой и сезонной занятости. Ежедневные поездки, краткосрочная работа и часть неформальной подённой занятости остаются за пределами регистрационных рядов, поэтому этот механизм важен для понимания перераспределения доходов между территориями, но измеряется менее полно, чем постоянная миграция.

Наследие системы прописки

Внутренняя мобильность в Узбекистане имеет институциональную историю. На протяжении длительного периода постоянная регистрация в Ташкенте и Ташкентской области регулировалась специальным разрешительным режимом и перечнем категорий граждан, имевших право на постоянную прописку. Такая система повышала административную стоимость переезда в главный центр занятости и образования и ограничивала часть каналов постоянной внутренней миграции. Всемирный банк ещё до реформ рассматривал либерализацию внутренней мобильности как фактор расширения доступа к более высокооплачиваемым рабочим местам в столице.

В 2020 году Указ № УП-5984 отменил требование столичной прописки для приобретения недвижимости, перевёл часть процедур в систему «Манзил» и закрепил, что нарушение регистрационного порядка не является основанием для выдворения гражданина с соответствующей территории и адреса. Следующий этап завершил переход от разрешительной логики: Закон № ЗРУ-1074 от 10 июля 2025 года, вступивший в силу 12 октября 2025 года, установил, что регистрация по месту жительства и пребывания не носит разрешительного характера, а её отсутствие само по себе не служит основанием для ограничения прав и свобод.

Современное право использует регистрационную модель, отличную от прежнего разрешительного режима прописки. Для анализа нынешнего регионального неравенства сохраняет значение институциональная история: жилищные решения, семейные сети, места учёбы и трудовые связи обладают инерцией. Количественная оценка вклада прежних регистрационных ограничений в современный разрыв между столицей и регионами отсутствует; миграционная статистика сама по себе такой вклад не измеряет.

Гендер как дополнительный слой

Гендерные ограничения пересекаются с территориальными через отраслевую структуру занятости и доступ к сфере услуг. Country Gender Assessment Всемирного банка оценивает национальный разрыв в оплате труда примерно в 34% и связывает более низкую экономическую активность женщин с обязанностями по уходу. Женщины составляют более трёх четвертей работников здравоохранения и образования, тогда как в ряде высокооплачиваемых технических и производственных профессий представлены слабее; Всемирный банк относит профессиональную и отраслевую сегрегацию к факторам гендерного разрыва в оплате.

Секторальный механизм имеет пространственное значение там, где региональная экономика предлагает разный набор рабочих мест. В 2025 году средняя начисленная зарплата в образовании и здравоохранении была заметно ниже, чем в горнодобывающей промышленности, энергетике, финансах и информационно-коммуникационных видах деятельности. Отраслевая статистика заработной платы позволяет отслеживать эти различия. Для строгого сравнения регионального гендерного разрыва требуются данные одновременно по полу, отрасли, оплате, возрасту, наличию детей и доступу к детским учреждениям.

Как читать региональную статистику

Региональные показатели отвечают на разные вопросы и требуют раздельного чтения.

Состав совокупного дохода. Совокупный доход включает доходы от наёмного труда, самозанятости, собственности, собственного производства и трансферты; заработная плата охватывает только часть этого потока.

Средний доход и показатель бедности. Среднее значение описывает объём ресурсов в расчёте на жителя, а бедность — долю населения ниже установленного порога.

Разграничение ВРП и доходов населения. Валовой региональный продукт показывает добавленную стоимость, созданную на территории. Она распределяется между оплатой труда, налогами, валовой прибылью и смешанными доходами. Корпоративная прибыль может оставаться в компании, направляться на реинвестирование и обслуживание обязательств либо распределяться собственникам; налоги поступают в бюджеты разных уровней по установленным правилам. Поэтому высокая добавленная стоимость крупного предприятия конвертируется в доходы жителей и ресурсы местного бюджета лишь через конкретные каналы распределения.

Учёт неформальной экономики. При межрегиональном сравнении следует учитывать различную степень статистической наблюдаемости: чем выше доля ненаблюдаемой деятельности, тем шире интервал неопределённости официальных оценок.

Многомерность показателя занятости. Уровень занятости описывает число занятых; качество рабочего места характеризуют производительность, формальность, устойчивость и уровень оплаты.

Специфика учёта денежных переводов. Доля переводов отражает объём внешних финансовых поступлений в ресурсах домохозяйств. Демографию миграции описывают отдельные показатели численности людей, направлений и сроков перемещения.

Доступ к инфраструктуре и качество услуги. Показатель подключения к электричеству характеризует физический доступ; надёжность определяется перебоями и состоянием сети. «Обеспечение водой» может включать водоразборную колонку или доставку автоцистерной, а статистический доступ к санитарии охватывает несколько типов систем, включая автономные.

Внутрирегиональная география. Областное среднее объединяет областной центр, малые города и удалённые сельские районы, поэтому районный и городской разрез дополняет региональные показатели.

Временная сопоставимость данных. Годовые показатели 2025 года и отдельные актуальные данные 2026 года в этой статье служат срезом середины десятилетия. Для обновления абсолютных значений используются актуальные ряды Нацкомстата и международных организаций.

Как устроена система официальной статистики и почему одинаково выглядящие цифры могут иметь разный охват и статус, отдельно разобрано в материале «Официальная статистика Узбекистана: как устроена система».

Что формирует региональное неравенство в Узбекистане

Региональная карта Узбекистана складывается из нескольких структурных различий.

Ташкент концентрирует значительную часть квалифицированных рабочих мест, университетов, врачей и высокодоходных услуг. Навоийская область получает особый профиль благодаря крупной промышленности. В Ферганской долине и ряде других густонаселённых регионов заметную роль в доходах играют трансграничные переводы. Южные области отличаются более высокой рождаемостью, крупными домохозяйствами и значительной ролью сельского хозяйства. Каракалпакстан и Хорезм сильнее других территорий испытывают воздействие водных и экологических ограничений Приаралья.

Одновременно внутри каждой области существует собственная география: областной центр, промышленные узлы, малые города и сельские районы могут иметь разный доступ к инфраструктуре, рынку труда, образованию и медицине.

Региональное неравенство в Узбекистане представляет собой комплексную систему, формируемую макроэкономическими институтами — распределением капитала, межбюджетными отношениями и режимом землепользования; структурными особенностями — производственным профилем, степенью неформальности, физической и цифровой инфраструктурой; демографической базой, территориальной мобильностью, пространственным распределением общественных и экономических возможностей и природно-экологическими ограничениями.