В Узбекистане есть выражение, которое многое объясняет: yig‘sak ololmaymiz – «если будем копить, не сможем купить». За ним стоит целая логика: пока деньги лежат, цены растут, жизнь проходит, а сосед уже ездит на новой машине. Поэтому берут кредит. Закрывают – и берут следующий. Символом этого цикла стала «чёрная джентра» (qora jentra) — автомобиль, превратившийся в неофициальный маркер достигнутого статуса.

Как устроен кредитный цикл

Кредитный рынок Узбекистана за несколько лет изменился структурно. Если раньше в очередях стояли за автокредитами, сегодня лидируют микрозаймы: по итогам 2024 года население получило кредиты на 104 трлн сумов, из которых 45,83 трлн пришлось именно на них. Доля микрозаймов и микрокредитования в общей структуре выданных кредитов достигла 60,8%, уверенно обогнав автокредиты и ипотеку. Параллельно разросся рынок рассрочки (nasiya): он достиг 8,5 трлн сумов. В рассрочку берут не только технику, но и еду в ресторанах, лекарства, бензин. На одном из крупнейших маркетплейсов страны больше половины заказов оплачивается через сервисы «купи сейчас, плати потом» (BNPL).

Механизм ловушки прост. Человек закрывает один кредит — и у него возникает ощущение финансовой свободы. Именно в этот момент он оформляет следующий: на мебель, ремонт, машину. Традиционная логика накопления — сначала откладываешь, потом покупаешь — всё реже воспринимается как реалистичная стратегия. Зачем ждать, если можно взять сейчас?

Данные Центрального банка показывают, чем это заканчивается. Более 5 миллионов граждан имеют хотя бы один банковский кредит — каждый четвёртый житель страны. Из них 27% выплачивают два займа и более одновременно. 40% заёмщиков направляют на погашение долгов больше половины ежемесячного дохода. В ипотечном сегменте у каждого пятого должника (21%) выплаты формально превышают задекларированный доход.

Когда не хватает на чёрный день

Тотальная закредитованность приводит к тому, что у домохозяйств полностью исчезает запас прочности. Есть простой способ проверить реальное финансовое состояние домохозяйства — спросить, насколько сложно быстро найти небольшую сумму на непредвиденные расходы. Центральный банк именно так и поступил: опросил 1200 человек в шести регионах и задал вопрос о 1,5 млн сумов — примерно $120.

Для 35% населения это оказалась «очень сложная» задача. В Ташкенте таких 18%, в южных и северо-западных регионах — уже почти 50%. Женщины уязвимее мужчин (40% против 28%), пожилые уязвимее молодых (41% против 28%). Высшее образование работает как защита: среди людей с дипломом затрудняются лишь 16%.

Главный инструмент на случай форс-мажора — не банк и не личные сбережения. 37% опрошенных в критической ситуации рассчитывают на помощь семьи или друзей. Только четверть могут покрыть непредвиденные расходы самостоятельно. Шесть процентов признались: не найдут деньги ни при каких условиях.

Парадокс роста

И здесь возникает цифра, которая ломает привычную картину. 44% респондентов сообщили, что за прошедший год их доходы не покрывали базовые расходы. По официальным оценкам АБР за 2024 год, уровень бедности в стране составлял 8,9%. Центральный банк объясняет этот разрыв высоким уровнем субъективного финансового стресса: люди не голодают, но хронически чувствуют себя на краю.

Экономика растёт, кредиты становятся доступнее, потребление ускоряется. А вместе с ним крепнет убеждение, что копить — бессмысленно. Что пока ждёшь, всё равно не успеешь. Это не только финансовая стратегия. Это взгляд на время.