Новости Узбекистана | 11 августа 2026 | Информационный дайджест

Важное. Верховный суд провёл в Ташкенте массовый выездной приём и за день выслушал 1279 обращений — истории о мошенничестве застройщиков и захваченном силовиками имуществе звучали куда громче официальных отчётов о цифровизации судов. Агентство миграции снова в центре скандала: у главы ведомства нашли отель в центре Ташкента, оценённый в миллионы долларов. Министерство дошкольного и школьного образования признали одним из самых коррумпированных в стране — и пока никто не объяснил, куда за три года делись сотни миллионов напечатанных учебников. А атака дронов на Нижнекамск, где погибли граждане Узбекистана, обернулась спором о том, как государству защищать трудовых мигрантов в России.

Полезное. Частные школы Ташкента: разброс цен — от нескольких миллионов сумов в месяц до сотен миллионов в год, и это без вступительных взносов, которые в отдельных заведениях исчисляются десятками миллионов. Детский омбудсман раскрыла, сколько жалоб от родителей поступает и на что чаще всего жалуются — от невыплаченных алиментов до споров о том, с кем останется ребёнок после развода.

Интересное. В Ташкенте закрылась независимая галерея 139 Documentary Center — почти шесть лет она пережила снос завода, обвинения в поддержке ЛГБТ и визиты силовиков из-за граффити на стене. Основатель рассказал Sarpa Media, почему в Узбекистане безопаснее вообще ничего не устраивать.

1. Государство и право

Верховный суд провёл выездной приём: 1279 обращений за день

8 августа председатель Верховного суда, глава Высшего судейского совета и руководители судов Ташкента и Ташкентской области провели в столице массовый выездной приём — пишет Gazeta. Среди прозвучавших историй — мошенничество застройщиков, фабрикация уголовных дел милицией и невозможность вернуть имущество, незаконно изъятое силовыми структурами, через обычные судебные процедуры.

Приём в ташкентском Узэкспоцентре шёл с 10:00 до 22:00; его вела председатель Верховного суда Робахон Махмудова с заместителями. Всего рассмотрели 1279 обращений по 854 делам: 403 приняли к дальнейшему изучению, по 410 дали правовые разъяснения, 41 решили на месте. Сама Махмудова приняла 218 человек, из них 161 подал письменное заявление — 120 таких заявлений приняли к рассмотрению.

Группа покупателей квартир на объекте «Богишамол» в Юнусабадском районе — от её имени говорил Гуломжон Илхомов — рассказала, что в 2023–2024 годах заключила нотариальные договоры с Credit House и In-fin-stroy Invest на покупку 48 квартир. Позже выяснилось: In-fin-stroy Invest без ведома покупателей заложил эти же квартиры Anorbank под кредит. В 2025 году против компании возбудили уголовное дело и заблокировали её счета, из-за чего сами покупатели тоже не смогли продолжать выплаты по договорам; Anorbank добился через суд права взыскания на квартиры — теперь более 200 их жителям грозит выселение.

Предприниматель Тулкин Закиров рассказал, что в 2012 году сотрудники СНБ незаконно изъяли у него четыре заправочные станции, а он получил 12 лет колонии по делу, по которому в 2017 году был полностью оправдан; имущество ему до сих пор не вернули — по его словам, из-за давления бывших захватчиков на судей. После личного обращения к Махмудовой она дала положительное заключение о назначении объективной проверки (тафтиш).

На приёме говорили и о деле сына Ферузы Тошпулатовой — по её словам, ему подбросили наркотики в Букинском районе, — и о попытке через сфабрикованное уголовное дело отобрать землю у фермера Исомиддина Эшонкулова из Галляаральского района.

Глава «Эзгулика» Абдурахмон Ташанов считает большое число обратившихся признаком недовольства судебной системой: «Если бы люди не были недовольны, они бы не приходили на такие выездные приёмы». По его словам, приём пока далёк от идеала — у дверей возникала толчея, — но если бы на местах выносили справедливые решения, столько людей бы не пришло.

Агентство миграции: у главы ведомства нашли отель на $3–4 млн

Агентство миграции при Кабмине продолжает сотрясать коррупционные скандалы _{^{(см. Агентство миграции и Тоштемиров: $90 млн без ответа, Агентство миграции: зарплаты руководства до 126 млн сумов)}}. На этот раз находящийся в розыске экс-сотрудник Азиз Тоштемиров обвинил главу ведомства Бехзода Мусаева в том, что его семье принадлежит отель Consti Hotel в Яккасарайском районе Ташкента. По оценке Тоштемирова, отель стоит 3–4 млн долларов, а владеют им жена, сын и дочь Мусаева; он прямо оценивает, что 4–5 млн из расследуемых 90 млн — незаконных сборов по 7–12 тысяч долларов с мигрантов за отправку на работу в Южную Корею — могут быть именно здесь.

Проверка UzDiplomat по базе Налогового комитета iHamkor подтвердила часть претензии: «CONSTI HOTEL» зарегистрирован 12 февраля 2025 года, директором значится супруга Мусаева — Дилдора Фаридоновна, а учредителями в равных долях (по 50%) — его дети Мунисахон Каримова и Абдулбоситхон Мусаев. Это расходится с формулировкой самого Тоштемирова: по реестру жена — директор, а не совладелица. Уставный фонд компании — 5 млн сумов, но это формальная регистрационная цифра, не отражающая рыночную стоимость недвижимости. Мусаев был назначен главой агентства 23 сентября 2024 года — то есть отель зарегистрировали уже в период его руководства.

Тоштемиров также утверждает, что жене Мусаева принадлежит нежилое помещение свыше 200 кв. м в том же районе стоимостью от 1 млн долларов — эту часть претензии открытыми кадастровыми данными UzDiplomat пока подтвердить не смогло. Само по себе владение бизнесом родственниками не нарушение, отмечает издание, но Закон «О конфликте интересов» обязывает декларировать такие юрлица, если учредители — близкие родственники госслужащего; вопрос в том, задекларировал ли это Мусаев и каковы источники финансирования отеля. Ранее агентство лишь в общих чертах отрицало связь нынешнего руководства со схемой на $90 млн — на новые заявления о недвижимости семьи ни агентство, ни сам Мусаев пока отдельно не ответили.

2. Экономика и финансы

100 дней главы ТПП Ташкента: бюрократия и льготы для торговых комплексов

Vaqt.uz публикует интервью с руководителем управления Торгово-промышленной палаты Ташкента Диёром Мирзаахмедовым, приуроченное к 100 дням его пребывания в должности.

«Что касается бюрократии, я воспринимаю её в качестве необходимого механизма системного управления — в противовес мнению о ней как о препятствии».

На вопрос журналистки Мафтуны Яхшиликовой о том, что малый бизнес вынужден покидать центр Ташкента из-за роста налогов и аренды, руководитель ТПП перечислил предложения, поданные в вышестоящие органы: снизить налог на прибыль для управляющих компаний торговых комплексов и предприятий отрасли с 20% до 15%; продлить сроки уже предоставленных льгот по налогу на имущество и землю; отдельно продлить для торговых комплексов площадью более 5000 кв. м льготный период выплаты 1/10 части этого налога; пересмотреть минимальные ставки аренды, используемые при налогообложении.

3. Отраслевая экономика

Животноводство: куда уходят государственные льготы

Животноводство в Узбекистане остаётся низкорентабельной отраслью: когда фермер покупает скот или корма на льготный кредит, в сделку встраиваются чиновники или искусственно навязанные посредники, задирающие цены, — и отдача от проекта оказывается съедена ещё до его старта, пишет экономист Отабек Бакиров. По его данным, несмотря на беспрецедентные вложения в отрасль в 2017–2024 годах, это привело к системной деградации. Мелким хозяйствам выделяли кредиты под 5–7%, но назначенные поставщики завышали цены на скот минимум вдвое — в итоге фермеры продавали или забивали купленный в кредит скот, чтобы закрыть долги, и уходили в торговлю. То же самое, по словам Бакирова, происходит и в крупных хозяйствах, работающих с импортёрами-посредниками, — только в большем масштабе: кредитные средства уходят в строительство, гостиницы и другие прибыльные направления.

Отдельно Бакиров указывает на Ассоциацию животноводов, которую Халк банк ежегодно обеспечивает 5 млрд сумов. Куда именно уходят эти деньги, эксперт может лишь предполагать вслух: на зарплаты, премиальные служебные автомобили, зарубежные поездки. По его мнению, директивное финансирование подобных объединений формирует прослойку иждивенцев: подлинные профильные ассоциации должны появляться по инициативе и на средства самих фермеров, исходя из реальной необходимости, а не содержаться государственными банками.

Рынок мяса: почему одних субсидий недостаточно

Экономист Отабек Бакиров критикует государственную политику на рынке мяса: стимулирования предложения дешёвыми кредитами и льготами вместе с созданием новой бюрократии недостаточно — это, по его оценке, лишь половинчатая мера. С ростом доходов населения спрос на говядину растёт быстрее, чем возможности его удовлетворения, поэтому работать нужно отдельно со структурой спроса — на уровне политики, а не только предложения.

Среди конкретных мер — дни диетического питания (рыба, птица, кролик) в ведомственных столовых и кейтеринге по инициативе самих хокимов и министров, и налоговые льготы на 3–5 лет для заведений общепита, готовящих блюда только из диетического мяса. Сейчас, по наблюдению Бакирова, такое подают практически только в больницах, детсадах, тюрьмах и армии. Похожая поддержка, считает он, нужна и вегетарианским заведениям — в четырёхмиллионном Ташкенте таких ресторанов единицы.

Отдельно эксперт предлагает провести аудит освоения кредитов, выданных на развитие кролиководства, птицеводства и рыбоводства — по его словам, широко разрекламированные проекты результата не показали. Дополнительный аргумент — здоровье нации: на последствия желудочно-кишечных и сердечно-сосудистых заболеваний государство и граждане тратят триллионы сумов. Цель, которую предлагает Бакиров, — перевести половину из потребляемых в стране 2,15 млн тонн мяса в категорию диетического.

5. Социальная сфера

Детский омбудсман: обращений стало на 80% больше

Gazeta опубликовала интервью с уполномоченной Олий Мажлиса по правам детей — детским омбудсманом Сурайё Рахмоновой. Поводом стали резонансные происшествия последних лет: дело «Док-1 Макс», массовые отравления в детсадах, случаи избиения детей и жертвы среди детей в ДТП. Омбудсман сообщила о резком росте числа обращений: в 2025 году их поступило 1934 (на 80% больше, чем в 2024-м), а за первую половину 2026 года — уже 1147 (на 30% больше, чем за тот же период 2025-го). По её словам, дело не в росте нарушений: проблемы выходят из латентной зоны, табу вокруг них разрушается, а доверие к институту растёт.

Из обращений 2025 года 39% касались социальных прав ребёнка, 18,4% — личных прав и свобод, 2,5% — экономических и экологических прав, ещё 39% — прочих вопросов. Три главные темы: насилие в разных формах (15% от общего числа — заметное снижение с более чем 21% в 2024 году), невыплата алиментов (число обращений растёт) и нарушение права на семейную среду — в основном споры при разводах (7%).

Отдельно обсуждалась трагедия «Док-1 Макс» — по официальным данным, погибли 68 детей. Омбудсман назвала приоритетом создание системы быстрого выявления и устранения потенциальных рисков и сослалась на президентский указ 2024 года об усилении контроля в фармацевтике: в его рамках поэтапно ужесточают лицензионные требования к производителям лекарств и медизделий и внедряют международный стандарт хранения препаратов (GSP).

Минобразование — в лидерах по коррупции. Куда делись 89 млн учебников?

Вчерашний дайджест рассказывал, что на печать и доставку учебников министерство потратило 1,9 трлн сумов только за первое полугодие 2026 года, а за три года — больше 253 млн экземпляров на 6,7 млн школьников; Комил Джалилов связывал рост этих сумм с переходом подрядов к компании Novda. Три новых поста автора продолжают тему уже в свете другой новости.

Сенат Олий Мажлиса по итогам обсуждения национального доклада Антикоррупционного агентства признал Министерство дошкольного и школьного образования одной из сфер с наибольшим количеством коррупционных преступлений, указывает Джалилов. Причину он видит в чрезмерной централизации и гигантском масштабе ведомства: несмотря на отчёты о цифровизации отрасли, устройство в государственные детские сады и первые классы школ по-прежнему сопровождается неформальными выплатами от 600 до 2000 долларов за формально бесплатную услугу — по его словам, он сам недавно стал этому свидетелем. Джалилов считает, что борьба с коррупцией только на низовом уровне рано или поздно превращается в её имитацию, и предлагает парламенту и Агентству переключиться на то, как расходуются бюджетные средства наверху — например, на те же 80–90 млн учебников в год. На этот вопрос министерство пока не ответило.

Автор продолжает тему тиражей учебников. Один из подписчиков канала — предположительно, работник системы образования — написал, что «напечатанный» учебник математики для 7 класса не поступал в школы два года, из-за чего календарный план разошёлся с содержанием книги. По комментариям к этому посту, похожая история произошла с литературой для 11 класса в 2024/2025 учебном году: детям выдавали старые издания, хотя учителя вели занятия по плану для нового учебника. Джалилов отмечает: ни Законодательная палата, слушавшая отчёт министерства, ни Сенат, слушавший отчёт Антикоррупционного агентства, не поинтересовались судьбой этих 80–90 млн экземпляров — притом что это как минимум в десять раз больше числа школьников страны.

Джалилов приводит новые свидетельства читателей канала: учебники «История Узбекистана» и «Всемирная история» для 11 класса с выходными данными 2025 года до сих пор не дошли до школ — занимались по PDF-версии вместе со старым изданием. Здесь же автор оговаривается: это мнения читателей канала, проверить которые у него нет ни возможности, ни полномочий. Но, по его мнению, министерству стоило бы подробно расписать, на какие классы и предметы ушёл заявленный трёхлетний тираж в 250 млн с лишним экземпляров — сам по себе тираж в 6,5 раз больше населения страны. Парламенту, считает Джалилов, тоже не помешало бы вместо сухих отчётов проверить, дошли ли эти книги до школ на самом деле — по Конституции именно депутаты отвечают за расходование денег налогоплательщиков.

Частные школы Ташкента: цены от 3 до 328 млн сумов

Число частных школ в Узбекистане выросло почти в 4,5 раза за последние пять лет, пишет Vaqt.uz. По данным Агентства статистики, только за последний год их число увеличилось на 21,1% — до 551; больше всего частных школ в Ташкенте (145) и Ферганской области (121). Рост подстёгивают переполненные классы в государственных школах и растущий родительский спрос на качество образования; рынок делится на два сегмента — международный премиум-класс и национальные школы с углублённым изучением предметов.

Портал Afisha.uz собрал цены 37 частных школ Ташкента на 2026/2027 учебный год — та же сегрегация видна в деталях. Нижний порог — от 3,1 до 5 млн сумов в месяц (Global Elite, Intello, Wise School), с 3–4-разовым питанием и кружками в стоимости. Средний сегмент — 6–9 млн сумов в месяц с углублённым изучением IT, математики и языков. Флагманские международные кампусы — Tashkent International School, The British School, Cambridge International School, Oxbridge, Invento — работают в другом измерении: обучение у иностранных преподавателей-носителей языка, аккредитация IB или британская система A-Level, плата от 155 до 328 млн сумов в год и вступительные взносы до 62 млн сумов.

Журналист Кобил Хидиров, обработавший тот же массив данных в отдельную таблицу, уточняет: итоговые суммы могут вырасти ещё больше — вступительные и регистрационные взносы в эти прайс-листы не включены.

Vaqt.uz также составил топ-9 самых дорогих школ: от 5,6 млн сумов в месяц (Al Jabr) до 32,3 млн (CIS International School); у Canadian School отдельно 25 млн сумов за поступление и 9 млн ежегодного взноса. Разницу почти в шесть раз журналистка Диёра Хабибуллаева объясняет тремя факторами: франшизой за программы IB и Cambridge — десятки тысяч долларов в год, зарплатами, страховками и расходами на проживание для иностранных преподавателей из Британии, Канады и США, а также продажей «статуса» и элитной социальной среды, нацеленной на поступление в зарубежные вузы. Более доступные школы в рейтинге держат цены в районе 5,6–7 млн сумов за счёт местных преподавателей и работы по национальным стандартам.

6. Общество и культура

Нижнекамск обнажил спор о мигрантах и рынке труда

Gazeta публикует колонку о гибели граждан Узбекистана при атаке беспилотников на Нижнекамск 10 августа. Колонка проводит параллель с 2022 годом, когда в украинском Чугуеве от российского ракетного удара погиб узбекистанец Сардор Хакимов. Труд мигрантов, десятилетиями востребованный Россией в мирное время, в дни войны оборачивается против них самих — они гибнут в конфликте, к которому не имеют отношения. Вывод колонки: не выбирая сторону в самом конфликте, Узбекистан имеет полное право требовать ответа о гибели своих граждан и о мерах защиты гражданского населения; Нижнекамск — сигнал того, что война всё чаще касается тех мест, где живут и работают соотечественники.

Политолог Юрий Саруханян анализирует последствия трагедии и называет тезис «это не наша война» самообманом и слабой отговоркой: война давно бьёт по узбекской экономике через вторичные санкции, теперь дошла и до прямых жертв. Он призывает перейти от поиска виноватых к превентивным мерам — прописать в договорах найма запрет работать на военных объектах, ввести аудит безопасности мест трудоустройства, наладить каналы связи с консульствами — и системно противостоять практике принудительной отправки мигрантов на фронт российскими силовиками.

Экономист Отабек Бакиров, реагируя на ту же новость, призывает законодательно закрепить монополию узбекистанцев на такси и доставку и приоритет местных кадров на крупных стройках — фабрики №4/5 в Алмалыке, дорога Ташкент–Самарканд, Новый аэропорт, Новый Ташкент, — распространив требование и на банки, и на сельское хозяйство (землю, отдаваемую китайским инвесторам). Экспатов он предлагает оставить только для топ-менеджмента и дефицитных инженерных позиций; отдельно критикует банки, платящие мигрантам из России завышенные зарплаты в обход местных специалистов. Погибшие в Нижнекамске, замечает он, могли бы работать дома, в кругу семьи.

Против запрета для иностранцев в такси и доставке выступает Кобил Хидиров: их доля в этих сферах ничтожна, а подобные инициативы — популизм, разжигающий вражду к иностранцам. По его оценке, вероятность отъезда самих узбекистанцев на заработки за рубеж куда выше, чем обратный наплыв иностранной рабочей силы.

Экономист Бехзод Хошимов возражает уже самому Бакирову: рынок труда и так крайне недружелюбен к экспатам — бюрократия настолько тяжела, что бизнесу порой дешевле релоцироваться, с наймом иностранцев не справляются даже крупные корпорации и госвузы (для сравнения — Казахстан, ОАЭ). Вместо закрытия рынка он предлагает обратное: облегчить условия въезда, работы, проживания и, главное, натурализации для иностранных специалистов.

Бакиров отвечает: дело не в закрытости рынка, а в его избирательности — университеты не могут легально нанять иностранного профессора, а олигарх одним звонком завозит десятки тысяч чернорабочих. Рынок труда он называет не «зажатым», а хаосом («бардак»): барьеров нет там, где они нужны, и наоборот. Вывод — государству пора определить приоритеты и решить, какие кадры стране действительно нужны.

Экономист Миркомил Холбоев публикует аргументированный разбор инициативы Отабека Бакирова о приоритете при найме для граждан Узбекистана — и считает такой подход концептуально ошибочным, не способным привести к заявленной цели.

Первый контраргумент — статистика: в стране проживает всего 56,9 тыс. иностранцев, включая неработающих студентов, — это максимум 0,4% занятого населения, и даже их гипотетическое увольнение не создаст достаточно вакансий для возвращающихся мигрантов. Второй — несовпадение квалификаций: экспаты обычно занимают высококвалифицированные позиции, а массовый поток мигрантов ориентирован на низкоквалифицированный труд; занятость во внутренней миграции (такси, доставка) ограничивает не конкуренция с иностранцами, а стоимость аренды жилья в Ташкенте. Третий, внешнеполитический: протекционизм вызовет зеркальные меры и ужесточит условия для миллионов узбекистанцев, работающих в России.

Корень проблемы Холбоев видит в другом: экономика не поспевает за демографическим ростом — в 2024 году создали 229 тыс. чистых рабочих мест, а только вузы выпустили 211 тыс. человек, без учёта школьников. Вместо изоляции рынка он предлагает структурные реформы, рост числа рабочих мест и инвестиционной привлекательности:

«Вместо того чтобы думать об увеличении доли узбекистанцев в существующем пироге, полезнее думать об увеличении размера самого пирога..»

139 Documentary Center: история закрытия

Sarpa Media рассказывает историю ташкентской площадки 139 Documentary Center — она лишилась двух локаций подряд по разным причинам: сначала из-за сноса промзоны под жилой комплекс и долгов перед арендодателем, затем из-за внеправового давления силовиков на нового арендодателя.

Галерея работала с 2019 года в бывшем цеху завода «Агромаш», принимала выставки, фестивали (включая «Артдокфест») и мероприятия низовых гражданских инициатив. Первое давление возникло из-за граффити «Free Palestine, Free Gaza» на стене галереи — на месте собрались прокуратура, СГБ, хокимият и участковый. В 2024 году на одном из показов «Артдокфеста» участковый потребовал прекратить сеанс; когда команда, не найдя нарушений, возобновила показы, вернулись уже с группой следователей, и фестиваль решили остановить — один из следователей по неосторожности показал (не оставив копии) письмо посольства РФ со списком фильмов. Тимура Карпова оштрафовали на 14 БРВ; горсуд признал, что показы не были массовым мероприятием, но оставил штраф в силе — уже за неуведомление Агентства культурного наследия о деятельности с культурными ценностями. Несмотря на довод защиты об отменённой к тому времени лицензии, судья Верховного суда Эльза Шамсутдинова заявила: наказание нужно, «чтобы всем неповадно было».

Параллельно в 2023 году компания Binar Group выкупила территорию завода под жилой комплекс Qadriyat и начала снос цехов; из-за долгов, отключений света и угрозы сноса галерея переехала на улицу Шевченко. На новом месте успели провести только две выставки — одну из них к годовщине 24 февраля, при поддержке посольств Украины и ЕС, с представителями правительства и дипкорпуса на открытии. После этого вновь поступило обращение посольства России: оперативники, превысив полномочия, надавили на нового арендодателя — глубоко религиозного человека — ложно заявив, что организация «поддерживает ЛГБТ» и ведёт противозаконную деятельность. Контракт решили не продлевать, и в начале 2025 года 139 Documentary Center закрылся окончательно.

Карпов считает, что независимая общественная и культурная деятельность в Узбекистане несёт непропорциональные политические и финансовые риски, а малый бизнес беззащитен перед сносами и произволом властей:

«Единственное, что было и в каримовское время, и есть и сейчас, — это то, что в целом безопаснее никуда не лезть, ничего не устраивать и находиться в состоянии постоянного страха».

---

Информационный дайджест Manzara: новости Узбекистана – только важное, полезное и интересное

Подписывайтесь на Telegram-канал дайджеста

Теги: коррупция, миграция, суд, образование, гражданское общество, трудовые мигранты