«Центральная Азия плюс» (ЦА+) — обобщающее обозначение дипломатических площадок, на которых Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан совместно обсуждают региональные вопросы с внешним государством или объединением. У каждой платформы собственные участники, порядок встреч и механизмы исполнения решений. C5+1 — официальное название американского направления; остальные диалоги имеют собственные наименования.

Дипломатия «ЦА+» позволяет пяти странам согласовывать позиции по вопросам, которые выходят за национальные границы: торговле, транспортным коридорам, воде, энергетике и безопасности. Для внешних партнёров она создаёт канал переговоров с регионом в целом. Однако совместная встреча не означает общей внешней политики, единого бюджета или автоматического принятия юридически обязательных решений. Практическое содержание каждого формата зависит от того, что стороны создали и выполнили между саммитами.

Что означает формула «Центральная Азия + партнёр»

В классической схеме участвуют пять государств Центральной Азии и один внешний собеседник. Им может быть государство, например Япония, США, Китай или Индия, либо объединение — Европейский союз или Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Название «плюс» употребляется и для контактов с группой стран, хотя состав и регулярность таких встреч отличаются.

Это семейство самостоятельных дипломатических платформ, а не единая международная организация. Обычно его участники встречаются на нескольких уровнях: лидеров, министров иностранных дел, отраслевых ведомств, старших должностных лиц и бизнеса. Отдельные форматы имеют секретариаты и рабочие группы; другие ограничиваются регулярными консультациями и итоговыми документами. Отсутствие наднационального аппарата не отменяет реального сотрудничества, но определяет, как возникают и исполняются обязательства.

Названия также требуют точности. Американская платформа называется C5+1. Япония использует Central Asia plus Japan Dialogue (CA+JAD), Китай — «Китай — Центральная Азия», Германия — обозначение Z5+1. В журналистике и исследованиях «C5+1» иногда применяется ко всему классу форматов, однако в справочном тексте такое расширение смешивает их институциональную историю.

Почему региональная дипломатия стала интенсивнее

Первым устойчивым диалогом этого семейства стал японский: встреча министров иностранных дел прошла в Астане в 2004 году. Затем появились форум с Республикой Корея, региональный диалог ЕС и американский C5+1. Долгое время многие платформы оставались преимущественно министерскими: переход к саммитам глав государств ускорился существенно позднее.

Один из внутренних факторов — изменение отношений между самими центральноазиатскими странами. После смены руководства Узбекистана в 2016 году Ташкент сделал нормализацию отношений с соседями внешнеполитическим приоритетом. Возобновлялись транспортные сообщения, открывались пограничные переходы, продвигались договорённости по отдельным пограничным и водным вопросам. Ранее конфликты и взаимные ограничения затрудняли региональные проекты. Европейская внешнеполитическая служба и Европейский парламент отмечали этот сдвиг ещё в 2017–2018 годах.

С 2018 года проходят Консультативные встречи глав государств Центральной Азии. Они развивают внутрирегиональную координацию и создают условия для согласования общей повестки перед встречами с внешними партнёрами. При этом инициативы Узбекистана дополняли действия других участников, включая Казахстан: региональное сближение нельзя объяснить решениями одного государства.

Внешние условия тоже изменились. Рост интереса к транспортной связности, ресурсам и рынкам региона, а с 2022 года — перестройка торговых маршрутов и санкционные риски на фоне войны России против Украины стимулировали новые контакты и саммиты. Международные партнёры стали рассматривать Центральную Азию одновременно как рынок, производственную и транспортную площадку и пространство конкурирующих экономических интересов. Это объясняет ускорение дипломатической активности, но не доказывает, что все форматы возникли по одной причине.

Какие платформы действуют

В таблице разделены начало подтверждённого политического диалога и первый саммит лидеров. Год встречи не всегда является годом подписания учредительного документа. Для читателя важнее устойчивость механизма и уровень взаимодействия, чем календарь всех заседаний.

Партнёр	Начало / переход на высший уровень	Институциональные особенности
Япония — CA+JAD	Министерский диалог — 2004; первый саммит лидеров — 2025	Совещания министров, ведомственные, экспертные и деловые контакты; отдельный общий секретариат не подтверждён
ЕС — Центральная Азия	Региональная стратегия — 2007; первый официальный саммит — 2025	Регулярный политический диалог и совместная дорожная карта 2023 года; проекты ведут институты ЕС и национальные ведомства
Республика Корея — Центральная Азия	Ежегодный форум — 2007; саммит лидеров — 2026	Постоянный секретариат при Korea Foundation с 2017 года, отраслевые планы и мероприятия
США — C5+1	Министерский формат — 2015; саммит лидеров — 2023	Секретариат, учреждённый в 2022 году, тематические рабочие группы и деловой трек B5+1
Индия — Центральная Азия	Правительственный министерский диалог — 2019; саммит лидеров онлайн — 2022	Контакты по линии МИД, безопасности и транспортной связности; раньше существовали отдельные экспертные диалоги
Россия — Центральная Азия	Встречи глав МИД в отдельном формате — 2019; первый саммит — 2022	Министерская координация, саммиты, совместный план действий; общая постоянная администрация не подтверждена
Италия — Центральная Азия (1+5)	Первая конференция глав МИД и заместителей — 2019; первый саммит лидеров — 2025	Региональные конференции, промышленная и инвестиционная повестка; отдельный формат Италии существует наряду с механизмами ЕС
Китай — Центральная Азия	Министерский формат — 2020; первый саммит — 2023	Двухгодичный саммитный цикл; секретариат открыт в 2024 году, положение ратифицировано Узбекистаном; отраслевые механизмы
Германия — Центральная Азия (Z5+1)	Встреча лидеров — 2023; министерский формат — 2026	Политические и отраслевые консультации, развитие регионального партнёрства
ССАГПЗ — Центральная Азия	Министерский стратегический диалог — 2022; первый саммит — 2023	Межрегиональная повестка и план действий; саммиты и министерские встречи следует различать

Появляющиеся направления. В 2025 году в Вене прошла первая неформальная встреча представителей Центральной Азии и стран Северной Европы в формате C5+5. В 2026 году Лондон принял первую встречу министров иностранных дел CA5+UK. Пока эти контакты не приобрели подтверждённой регулярности, сопоставимой с давно действующими платформами; об учреждении для них постоянных совместных органов не сообщалось. Перечень направлений может изменяться, поскольку универсального официального реестра «ЦА+» нет.

Что создаётся между саммитами

О степени институционализации говорят работающие структуры, согласованная периодичность, утверждённые планы и механизмы последующей проверки. Сама декларация о намерении проводить встречи ещё не означает создания постоянного органа; существование механизма следует подтверждать отдельными решениями и сведениями о начале его работы.

В американском C5+1, согласно совместному заявлению участников платформы 2022 года, действуют тематические рабочие группы по экономике, энергетике и окружающей среде, безопасности. Секретариат был учреждён в 2022 году для координации взаимодействия; наличие секретариата само по себе не раскрывает его бюджет, численность и самостоятельность. В китайском механизме, согласно официальному сообщению по итогам Сианьского саммита 2023 года, установлен двухгодичный цикл встреч лидеров. Предусмотренный тогда постоянный секретариат начал работу в Сиане в марте 2024 года; Узбекистан ратифицировал Положение о нём в январе 2026 года. Корейский форум имеет секретариат при Korea Foundation, которая описывает его регулярную работу, и продолжительную практику ежегодных встреч.

У ЕС другой подход: внешнеполитические и финансовые институты Союза, национальные министерства, совместные планы и отраслевые программы соединяются без учреждения отдельного общего наднационального органа «ЕС—ЦА». Российская платформа, действующая на министерском уровне с 2019 года и на уровне саммитов с 2022 года, использует совместные планы действий и координацию внешнеполитических ведомств; у Японии существенна роль регулярных министерских и специализированных консультаций. Эти различия позволяют сравнивать платформы по функциям, не выстраивая их в условный рейтинг «развитости».

Деловое измерение — B5+1. В марте 2024 года в Алматы состоялся первый форум бизнеса и правительств Центральной Азии и США. Второй форум прошёл в 2026 году в Бишкеке. Этот механизм, координируемый Center for International Private Enterprise при поддержке Госдепартамента США, собирает предложения по торговым барьерам, финансам, логистике, цифровым услугам и правилам ведения бизнеса. B5+1 — деловой аналог американского дипломатического формата C5+1; его рекомендации сами по себе не становятся обязательными законами или исполненными инвестиционными проектами.

О чём договариваются стороны

Транспорт и торговые маршруты. Для Центральной Азии, удалённой от морских портов, значение имеют пограничные процедуры, транзитные тарифы, железнодорожная и автомобильная связность. ЕС поддерживает развитие Транскаспийского коридора, Китай — инфраструктурные связи с восточными рынками, Индия — транспортную связность в южном направлении. Эти маршруты могут дополнять друг друга, но конкурируют за транзитные потоки, финансирование и инфраструктурные мощности.

Вода, энергия и климат. Трансграничный характер водопользования и электроснабжения требует участия нескольких государств, тогда как внешние партнёры предлагают разные финансовые и технологические инструменты. Государства региона неодинаково зависят от водных и топливных ресурсов, поэтому общая повестка не гарантирует совпадения условий конкретных проектов.

Индустрия и критические минералы. В диалогах присутствуют добыча, переработка, технологии и устойчивость цепочек поставок. Страна-партнёр может быть заинтересована прежде всего в сырье или доступе к рынку, а республика Центральной Азии — в перерабатывающем производстве, технологиях и рабочих местах. Направление сотрудничества устанавливается документами и контрактами, а его результат — стадией реализации.

Безопасность и человеческий капитал. Обсуждаются Афганистан, трансграничные угрозы, профессиональная подготовка, образование и гуманитарные связи. Конкретные программы способны действовать между саммитами и вне их календаря.

При реализации проектов возникают вопросы совместимости стандартов. Европейские нормы сертификации и устойчивого финансирования, китайские технические решения и американские санкционные и комплаенс-требования могут предъявлять разные условия к одной цепочке поставок. Расхождение необязательно означает юридическую несовместимость: её необходимо устанавливать по требованиям конкретного рынка, оборудования, проекта или банка. Однако дополнительные затраты на сертификацию, расчёты и соответствие требованиям способны повлиять на выбор маршрута и инвестора. Европейская стратегия по Центральной Азии прямо связывает транспортную интеграцию с регуляторной совместимостью.

Как оценивать результаты: от декларации до исполнения

Итогами саммитов бывают заявления, декларации, планы, меморандумы, договоры и коммерческие соглашения. Наименование документа само по себе не определяет юридическую силу: имеют значение стороны, содержание обязательств, применимое право и условия вступления в силу.

Международный договор и шестисторонняя процедура — пример Китая. На втором саммите в Астане 17 июня 2025 года Китай и пять государств Центральной Азии подписали Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. По статьям 14–15 его депозитарий — МИД КНР — должен получить письменные уведомления о завершении необходимых внутригосударственных процедур от всех шести сторон; договор вступит в силу в день получения последнего уведомления. Законодательная палата Узбекистана приняла закон о ратификации в июле 2026 года, Сенат одобрил его 3 октября. Парламентское одобрение, завершение национальной процедуры и вступление международного договора в силу представляют собой разные юридические этапы. В проверенных источниках подтверждения наступления последнего этапа нет; в справочной базе «СоюзПравоИнформ» договор также числится не вступившим в силу.

Условие об уведомлениях показывает издержки согласования решений шести суверенных государств: даже работающий секретариат дипломатической платформы не заменяет их национальные правовые процедуры. Продолжительность оформления конкретного договора сама по себе, однако, не доказывает неэффективности всего формата. Кроме того, такое условие относится именно к вступлению в силу этого договора — политические декларации, совместные программы и отдельные проекты имеют собственный порядок принятия и реализации.

Для анализа полезны четыре уровня доказательств:

1. Политическое решение: обозначены совместные намерения, направление сотрудничества или цель.
2. План действий: названы мероприятия, сроки, исполнители или механизм последующего согласования.
3. Финансовое или договорное обязательство: существует документ с определёнными сторонами, предметом и условиями; для денег важно различать подписанную сумму, доступный лимит и реальную выдачу.
4. Исполнение: подтверждены перечисление, закупка, поставка, предоставление услуги, завершение работ или ввод объекта.

Эта схема — исследовательский инструмент, а не обязательная стадийность любого международного проекта. Объявленная сумма может включать будущие кредиты, гарантии и предполагаемые частные инвестиции; соглашение, подписанное параллельно саммиту, может оставаться двусторонним.

Три типовых примера

Инвестиционный пакет — ЕС. На саммите «ЕС—Центральная Азия» в 2025 году был объявлен пакет Global Gateway на €12 млрд. Эта величина характеризует объявленную инвестиционную рамку, но не означает перечисления всей суммы получателям. Проверяемый проектный уровень представляет, например, кредитный проект Европейского инвестиционного банка для дорожной инфраструктуры Казахстана в рамках Транскаспийского направления. Для установления результата дополнительно нужны сведения о фактических выплатах и выполненных работах.

Целевой объём будущих проектов — Япония. Согласно материалам МИД Японии о первом саммите «ЦА+Япония», в 2025 году была объявлена цель сформировать бизнес-проекты на 3 трлн иен в течение пяти лет; также подписаны многочисленные документы о сотрудничестве. Эта цель характеризует масштаб намерений и деловой повестки. Она не является отчётом об уже поступивших инвестициях или выполненных контрактах.

Пакеты двусторонних документов — Республика Корея. Как следует из материалов администрации президента Узбекистана о саммите в Сеуле, в 2026 году многосторонняя политическая декларация сопровождалась двусторонними меморандумами и сообщениями о предполагаемых инвестиционных пакетах отдельных республик. Их суммы не следует складывать как общий бюджет корейско-центральноазиатского форума. Каждое соглашение проверяется отдельно: стороны, юридическая сила, проект, финансовые условия и исполнение.

Почему Узбекистану важны форматы «ЦА+»

Изменение региональной политики после 2016–2017 годов особенно значимо для Узбекистана. Нормализация отношений с соседями снизила часть политических и транспортных препятствий, мешавших общим проектам. Ташкент выступил с инициативами регулярных центральноазиатских консультаций, а Самарканд принимал встречи внешних форматов: C5+1 с США в 2015 году, министерский диалог с Индией в 2019-м, первый официальный саммит с ЕС в 2025-м. Эти события свидетельствуют о роли страны как участника и организатора регионального сотрудничества, но не устанавливают её монополию на представительство всей пятёрки.

Узбекистан — одна из двух стран мира, дважды лишённых прямого выхода к морю: чтобы попасть в открытое море по суше, требуется пересечь территории по крайней мере двух других государств. По оценке Всемирного банка, страна также имеет крупнейшее население в Центральной Азии и граничит со всеми четырьмя другими республиками региона. Эта география усиливает значимость доступных пограничных переходов, внешних рынков и транзитных соглашений.

Из этой структуры экономики и положения страны вытекают несколько взаимосвязанных задач: обеспечение выхода к европейским, восточным и южным рынкам; развитие промышленной переработки и технологий вместо зависимости от сырьевого экспорта; улучшение условий для инвестиций, товаров и трудовой мобильности. Трансафганское направление и выход к портам Южной Азии — один из обсуждаемых приоритетов, но конкретные железнодорожные проекты должны оцениваться по стадиям финансирования и строительства. Ташкент продвигал соответствующую транспортную связность, в частности, в переговорах с ЕС, отражённых в совместном заявлении 2022 года.

При этом интересы республик различаются. Казахстан располагает иной структурой сырьевого экспорта и маршрутами транзита; для Кыргызстана и Таджикистана особенно значимы гидроэнергетика, трудовая миграция и доступ к транспортной инфраструктуре, хотя эти вопросы важны и другим странам. Туркменистан сохраняет политику постоянного нейтралитета. Поэтому многосторонние заявления часто дополняются договорами двух или трёх государств, учитывающими собственную экономическую географию и правовые режимы.

По сообщению МИД Узбекистана, после саммита C5+1 в Вашингтоне в 2025 году Узбекистан и США договорились о двустороннем деловом и инвестиционном совете. Он показывает связь двух уровней: региональная политическая площадка может дать импульс отдельной национальной программе, но созданный совет не управляет всей платформой и не представляет остальные страны.

Где проходят границы форматов

Асимметрия ресурсов. Экономические возможности, доступ к финансированию и технологическая база крупных внешних партнёров существенно отличаются от возможностей отдельных центральноазиатских государств. Общий региональный диалог может повысить видимость совместных проблем и снизить издержки согласования, но формула «5+1» сама по себе не выравнивает переговорные позиции. Сведения о действительных уступках и выгодах должны опираться на условия конкретных соглашений, а не на символику общего саммита.

Дублирование повесток. Транспорт, критические минералы, вода и энергетика обсуждаются сразу на нескольких площадках. Это создаёт потенциальную нагрузку на национальные министерства: нужно готовить решения, проверять совместимость договорённостей и отслеживать множество программ. В исследовании административной координации в Центральной Азии рассматриваются фрагментированное межведомственное взаимодействие и трудности последующего исполнения решений. При этом публичных сопоставимых данных о расходах, штате и трудозатратах всех секретариатов нет, поэтому говорить о количественно доказанной «дипломатической перегрузке» какой-либо страны преждевременно.

Внешние платформы и внутрирегиональный механизм. Консультативные встречи глав государств Центральной Азии проводятся с 2018 года. Решение 2025 года о полноправном участии Азербайджана в этом региональном механизме не распространяется автоматически на американский C5+1, диалоги с Японией, ЕС или Китаем. Аналогично предложения создать Сообщество Центральной Азии или дополнительные советы следует отделять от действующих органов. Этот предмет требует самостоятельного справочного разбора.

Почему здесь нет Турции? Значительная часть многостороннего взаимодействия Турции со странами региона организована через Организацию тюркских государств (ОТГ). Согласно официальной справке МИД Турции, её полноправные участники — Турция, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. Туркменистан участвует в статусе наблюдателя и придерживается доктрины постоянного нейтралитета; Таджикистан, не относящийся к тюркоязычным государствам, в организацию не входит. Таким образом, состав и институциональная основа ОТГ отличаются от форматов пяти центральноазиатских республик с внешним партнёром. Контакты с государствами Юго-Восточной Азии также не стоит автоматически называть самостоятельными платформами «ЦА+» без подтверждённого коллективного и повторяющегося механизма.

На что смотреть после очередного саммита

Для оценки результатов очередного заседания полезно установить, какие органы реально начали работать, есть ли план с ответственными исполнителями, какие документы подписаны и на каких условиях, подтверждены ли финансовые обязательства, состоялись ли перечисления и выполнены ли конкретные работы. Наконец, нужно выяснить, принято ли решение всеми участниками платформы или оно касается только отдельных стран.

Форматы «Центральная Азия + партнёр» создают устойчивые каналы дипломатического общения региона с внешним миром. Их влияние на торговлю, безопасность и инвестиции определяется качеством принятых решений и способностью государств и компаний выполнять их между саммитами.

Связанные материалы

• «Сообщество единой судьбы» или новая зависимость? Анализ саммита «Центральная Азия — Китай» — аналитический материал Uzbloknot о китайском направлении и механизме «5+1».

Смежные темы для дальнейшего чтения: Консультативные встречи глав государств Центральной Азии, Транскаспийский транспортный коридор и отдельные дипломатические платформы стран-партнёров.

Основные источники и документы

1. МИД Японии, материалы об учреждении Central Asia plus Japan Dialogue (2004) и первом саммите (2025): первоначальная встреча, саммит.
2. Участники C5+1 и Center for International Private Enterprise: совместное заявление министров о секретариате и рабочих группах C5+1, 22 сентября 2022 года; сообщение CIPE о первом форуме B5+1, март 2024 года.
3. МИД Италии, сообщение о первой конференции «Италия — Центральная Азия» в Риме, 13 декабря 2019 года: конференция.
4. Документы по диалогу «Россия — Центральная Азия»: сообщения МИД России о министерских встречах в Москве (апрель 2019 года) и Ашхабаде (октябрь 2019 года); Исполком СНГ, сообщение о пятой министерской встрече, 22 апреля 2022 года; Кремль, документы второго саммита, 9 октября 2025 года.
5. Совет ЕС, итоги первого официального саммита ЕС—ЦА в Самарканде, апрель 2025 года: совместное сообщение.
6. Китай и Центральная Азия: МИД КНР, сообщение по итогам Сианьского саммита, 19 мая 2023 года; МИД КНР, открытие секретариата, 30 марта 2024 года; текст Договора о вечном добрососедстве от 17 июня 2025 года; Сенат Узбекистана, одобрение закона о ратификации, 3 октября 2026 года.
7. Министерство иностранных дел Турции, сведения о членстве и наблюдателях ОТГ: официальная справка.
8. Всемирный банк, страновой обзор Узбекистана (география, связь с соседями и региональная экономика): профиль страны.
9. Европейская комиссия, стратегия ЕС в Центральной Азии, 2019 год: EUR-Lex, JOIN(2019)9.
10. Center for International Private Enterprise, отчёт о втором форуме B5+1 в Бишкеке, февраль 2026 года: материалы форума.

Последняя проверка хронологии и институциональных сведений: октябрь 2026 года.