Юрий Саруханян, политолог и специалист по международным отношениям, в авторском телеграм-канале «Серия пенальти» с присущей ему тонкой иронией рассуждает над вопросом: а так ли уж сильно изменился Узбекистан после 2016 года, как об этом пытаются заявить некоторые?
Этот текст, вероятно, стал реакцией на недавно вышедший фильм российского журналиста Алексея Пивоварова, в котором узбекистанские «инфлюенсеры» неуклюже хвалили условно новую администрацию не за её достижения, а на контрасте с «ужасами» прежней.
Саруханян замечает, что в последнее время в медиа-пространстве всё чаще звучат месседжи, противопоставляющие «плохие» времена правления Каримова и наступившую после 2016 года эру благоденствия.
«Как будто у нас взялись косплеить шарманку про лихие 90-е», — пишет он.
Автор сразу оговаривается, что не является апологетом каримовского периода, у которого, по его словам, «вообще мало фанатов»:
«Тогдашние фанаты теперь фанаты нового Узбекистана. А потом станут преданными фанатами новейшего Узбекистана, рассказывая, как их душили и в старом, и в новом. В общем, оставим профессиональных лоялистов и рационализаторов в стороне. Моё недоумение подобная риторика вызывает совсем по другим причинам».
Автор призывает не воспринимать ту эпоху однородно:
«Для начала — не стоит воспринимать каримовскую эпоху однородно. Там было несколько отрезков. И те самые 90-е были вполне себе не такими авторитарными, как последующие».
Саруханян вспоминает, что в 90-е годы «эстраду не душили маънавиятом и искусственной духовностью», страна была более открыта новшествам, а студенты активно участвовали в международных программах:
«Вот, УМЭДовцы поколения до 2005 года очень много интересного рассказывают про свою учёбу того периода. У нас — в 2007-2012 — и близко такого уже не было».
Переломными моментами, по мнению Саруханяна, стали теракты 1999 года, андижанские события 2005 года и решение Каримова остаться у власти пожизненно.
«Каримов отправился на самоизоляцию от реальности. А его природная авторитарность, отсутствие в стране политической жизни и прислужническая природа его окружения довели ситуацию до полного маразма».
При этом автор подчеркивает, что ответственность за это несут и те, кто работал в команде Каримова, «подыгрывал ему, выполнял все поручения буквально, не дискутировал и не пытался сделать правильно».
Но главное недоумение Саруханяна вызывает то, что «каримовская эпоха никуда не делась». Он утверждает, что системно в стране ничего не изменилось:
«Мы до сих пор живём в реалиях каримовского Узбекистана, который был наследником советского (рашидовского — если кому угодно) Узбекистана. Ведь системно ничего не изменилось».
И далее перечисляет:
— «Перестала ли система госуправления быть строго вертикальной, в которой есть только один инициатор всего хорошего, а все остальные должны просто выполнять? Нет.»
— «Появилась ли в стране политическая жизнь? Нет. Только с разницей в том, что при Каримове она исчезла, а в Новом Узбекистане её изначально и не было.»
— «Появился ли политический плюрализм? Нет.»
— «Изменились ли командные методы управления экономикой? Нет.»
— «Есть ли свободное гражданское общество? Нет.»
— «И на десерт — у нас снова обнулили сроки президента.»
Да, признает Саруханян, новая власть провела «косметический ремонт»: отменили выездные визы (ОВИР), перестали сгонять на хлопок бюджетников, ввели конвертацию.
«Но сами проблемы-то никуда не делись. Поэтому где-то неудобств убавилось, а где-то — прибавилось».
Автор иронизирует над тем, что власть, пытаясь показать себя с лучшей стороны, сравнивает нынешнее положение дел с ситуацией 20-летней давности:
«Но если есть цель показать себя с лучшей стороны, то сравниваться нужно с лучшими. А сравнивать 2025 год с 2005, например, и говорить, что теперь-то лучше, чем тогда — ну камооон».
Он приводит аналогию с футбольным клубом «Интер», который в плохой сезон может утешаться тем, что он был лучше, чем в еще более худший сезон.
Саруханян вспоминает, что после 2016 года власть примеряла разные маски: сначала «власти-реформатора» (2017-2020), затем пыталась «продать» концепции «ренессансов», поиграть с консерваторами и прогрессистами. Но все эти попытки, по мнению автора, не увенчались успехом. И если сейчас активно эксплуатируется тема «плохих 1990-2016», значит, «начался кризис идей».
«Потому что когда главным инструментом позиционирования себя в качестве успешного проекта является война с собственной историей — дела не так хороши, как это пытаются показать», — заключает Саруханян.
Поделитесь мнением