Трагедия Аральского моря, ныне известного как Аралкум, представляет собой сложный кейс экологической катастрофы, корни которой уходят в колониальную эксплуатацию природных ресурсов.

Это краткий пересказ большого материала деколониальной исследовательницы из Узбекистана Шахризоды Эргашевой, которая анализирует исторические и социальные аспекты обмеления Арала, подчёркивая роль хлопководства в этом процессе. Для полного ознакомления со статьёй «Как обратить море в пустыню?» посетите сайт sarpa.

Обмеление Арала: Исторический контекст и механизм катастрофы

Аральское море, или Арал Тенгиз на языках местных народов, занимало четвёртое место среди крупнейших озёр мира. Оно играло ключевую роль в экосистеме Центральной Азии, регулируя климат и поддерживая биоразнообразие. До 1960-х годов его водный баланс поддерживался за счёт рек Амударьи и Сырдарьи.

Однако, как отмечает Шахризода Эргашева, с 1960-х годов началось резкое нарушение этого баланса:

«Причиной нарушения стала плохо спланированная ирригационная политика СССР, который преследовал идею хлопковой независимости более агрессивно, чем царская Россия. Как итог, обмеление Аральского моря было обменено на процветание хлопковой индустрии».

Масштабные ирригационные проекты, направленные на расширение хлопковых полей в Узбекистане, привели к тому, что к концу 1970-х Сырдарья, а к концу 1980-х и Амударья перестали достигать моря. В результате, площадь Аральского моря сократилась почти в три раза, а уровень воды снизился на 29 метров.

Каракалпакстан: Эпицентр гуманитарной катастрофы

Автономная Республика Каракалпакстан, расположенная на бывшем южном побережье Аральского моря, пострадала от этой катастрофы наиболее сильно. Каракалпаки, а также проживающие в республике узбеки, казахи и туркмены-йомуды, столкнулись с беспрецедентными последствиями. Отчёт «Врачей без границ» за 2003 год констатирует:

«Для Каракалпакстана кризис Аральского моря означает не только дефицит воды: качество воздуха, питание, климат, экономика и государственные услуги — все оказалось в кризисе».

Международная группа по защите прав меньшинств (MRG) добавляет: «эта экологическая катастрофа [опустынивание Аральского моря] имеет серьезные экономические, социальные и медицинские последствия для каракалпакского населения, которое проживает в регионе, непосредственно прилегающем к морю. Каракалпаки потеряли свои традиционные средства к существованию и вынуждены переселяться подальше от моря в поисках работы и более приемлемых экологических условий».

Хлопок как инструмент колониальной политики и культурной ассимиляции

Стремление Российской империи, а затем СССР к хлопковой независимости было обусловлено мировыми экономическими процессами, такими как «хлопковый голод» после Гражданской войны в США. Это привело к массовому расширению хлопководства в Центральной Азии. Площадь орошаемых земель в Узбекистане выросла с 1.2 млн гектаров в 1913 году до 4.2 млн гектаров в 1990 году, при этом свыше 90% воды рек шло на ирригацию.

Несмотря на известные риски, экономические выгоды преобладали. Эргашева поднимает важный вопрос:

«Возникает вопрос: неужели не было академиков, которые могли бы предвидеть неизбежную катастрофу, грозящую местному населению вокруг Аральского моря, подобно тому, как они они проявили обеспокоенность в отношении проекта поворота сибирских рек?».

Это указывает на то, что море рассматривалось как «достойная жертва».

Культурная интеграция хлопка в Узбекистане также была частью этой политики. Хлопковые мотивы повсеместно присутствуют в архитектуре, быту и искусстве. Эргашева отмечает:

«Символическая значимость хлопка выросла в советские годы, когда он стал «вездесущим» и изображался в различных формах искусства. Наиболее значительный элемент — это «Пахтагуль» («цветок хлопка»), самый распространенный узор для декорирования посуды, которая встречается в почти каждом узбекском доме».

Создание футбольной команды «Пахтакор» и станции метро с хлопковыми мотивами подтверждает сознательные усилия по укоренению хлопка как центрального символа узбекской идентичности.

Автор делится личным опытом: «По личному опыту могу сказать, что это была хорошо спланированная кампания: в детстве у меня сложились прочные ассоциации между Узбекистаном и хлопком». Однако она добавляет: «Теперь я понимаю, что нет ничего радостного в том, что тебя принуждают к неоплачиваемой работе».

Медицинские, экологические и экономические последствия

Последствия обмеления Арала для здоровья населения ужасны. Отмечается рост случаев заболеваний глаз, дыхательных путей, анемии, диабета, онкологических болезней, а также высокий уровень младенческой смертности. Эти проблемы напрямую связаны с загрязнением окружающей среды токсичными химикатами, используемыми в хлопководстве.

Особую опасность представляют песчаные бури, несущие солевые отложения с пестицидами и гербицидами: «Зараженные соли из Каракалпакстана были обнаружены в крови пингвинов Антарктике, на ледниках Гренландии, в лесах Норвегии, на полях Беларуси и много где еще, то есть проблема вышла на глобальный уровень». Остров Возрождения, бывший полигон для разработки биологического оружия, также представляет риск, так как споры сибирской язвы всё ещё обнаруживаются в почве.

Экономика региона также пострадала: рыболовство, кормившее более 80% населения, исчезло, а плодородные земли дельт рек, обеспечивавшие занятость более 100 тысячам человек, деградировали.

Перспективы возрождения и современные усилия

Несмотря на масштаб трагедии, существуют инициативы, дающие надежду на частичное возрождение. Кокаральская плотина в Северном Аральском море (Казахстан) демонстрирует успех в повышении уровня воды и восстановлении экосистемы.

Каракалпакский исследователь Юсуп Камалов подчёркивает: «Дельту надо восстанавливать, там живут люди. Экономия воды даст нам такие возможности». Он также отмечает важность восстановления лесов и выведения менее водоёмких сортов хлопчатника: «Лес и река — это симбиоз, это взаимопомощь. Чем больше лес вдоль реки, тем больше воды в реке. И наоборот, чем больше воды в реке, тем больше лес».

Узбекистан предпринимает шаги по совершенствованию водопользования, включая бетонирование и использование защитных плёнок в каналах для сокращения потерь воды, которые могут достигать 40%. Активно ведутся работы по высадке саксаулов для закрепления песка и предотвращения распространения солей, в том числе в рамках инициативы «Мой сад — Арал».

Заключение: Уроки колониального наследия

Трагедия Аральского моря, как подчёркивает Шахризода Эргашева в своём послесловии,

«Это живой пример того, как коренные люди и все формы жизни страдают от имперских политик, сфокусированных исключительно на экономической выгоде без должного учета рисков для окружающей среды и человеческих издержек».

Этот случай служит мощным напоминанием о необходимости ответственного управления ресурсами и признания глубокого воздействия колониальных практик на экологию и благополучие народов.