«Узбекистан: Контекст» | 8 сентября 2025 года | Аналитический дайджест
Центральная Азия, десятилетиями воспринимавшаяся как объект чужих стратегий, делает заявку на обретение собственной геополитической субъектности. Что стоит за этой амбицией? Августовские встречи в Ташкенте — от экспертных форумов до закрытых консультаций — были посвящены не просто «сотрудничеству» и «интеграции». В воздухе ощущалось нечто большее: контуры амбициозного проекта по конструированию новой, общей для пяти стран, субъектности.
В мире, раздираемом на блоки и охваченном «идеальным штормом» нестабильности, Центральная Азия, кажется, делает ставку не на выбор стороны, а на создание собственного центра силы. Это попытка превратить географическое положение из уязвимости в преимущество и ответить на главный вопрос: «Кто мы такие в этом новом, сложном мире?»
1. Обретение голоса: «Если мы не напишем свою историю, её напишут за нас»
На VIII Центральноазиатском экспертном форуме, прошедшем в Ташкенте, прозвучала фраза, которая может стать эпиграфом ко всей современной политике региона:
«Центральная Азия должна сама сконструировать свою идентичность. Иначе это сделают вместо нас, но уже без учёта наших интересов».
За этой, казалось бы, академической формулировкой скрывается экзистенциальная тревога элит. Быть «определенным» другими — значит навсегда остаться в чужих геополитических координатах: «мягким подбрюшьем» для России, сырьевым придатком и транзитным коридором для Китая, полем для «Большой игры» между мировыми державами.
Именно поэтому презентация проекта Концепции региональной идентичности — это не просто бюрократическое упражнение. Это попытка заложить фундамент для общего будущего, создать нарратив, который был бы одинаково понятен и в Самарканде, и в Алматы, и в Бишкеке.
Но здесь же возникает ключевой вопрос для рефлексии: можно ли «сконструировать» идентичность сверху, политической волей и экспертными документами? Или же она должна органически произрастать из миллионов повседневных взаимодействий, культурных обменов и общих человеческих историй?
Этот подход, идущий «сверху», дополняет идущий «снизу» сложный процесс переосмысления культурных кодов и поиска идентичности, который мы наблюдали на протяжении всего лета (см. дайджест за 27.07.2025).
Видение, озвученное на форуме, дает ответ: одно должно подкреплять другое.
Мечта о том, чтобы «молодой человек из Казахстана мог получать образование в Кыргызстане, строить карьеру в Таджикистане, открывать бизнес в Туркменистане и ездить в отпуск в Узбекистан» — это и есть та самая живая ткань, которую должны скрепить политические решения.
Это попытка перейти от идентичности, основанной на общем советском прошлом, к идентичности, устремленной в общее будущее.
2. Материальная основа единства: рельсы, хабы и оптоволокно
Любая великая идея требует материального воплощения. «Сшивать» регион, разделенный за последние 30 лет границами, таможнями и разными экономическими моделями, планируют бетоном, сталью и цифровыми кодами через реализацию амбициозных мегапроектов, таких как железная дорога «Китай–Кыргызстан–Узбекистан», Трансафганский коридор и развитие Транскаспийского маршрута (см. дайджест за 06.08.2025).
«Дорожная карта будущего до 2050 года» — это не просто список проектов, это план по созданию единого «организма» с общими «кровеносными сосудами».
Когда посол Казахстана говорит о совокупном ВВП региона в $500 миллиардов, он говорит не просто о статистике. Он говорит о рынке, сопоставимом с экономиками таких стран, как Израиль, Ирландия или Австрия. Когда эксперты приводят цифру роста взаимной торговли на 80% за пять лет, за ней стоят тысячи грузовиков, пересекающих ставшие более дружелюбными границы, и предприниматели, находящие партнеров в соседних странах.
Проекты вроде Единого транспортного коридора или общего энергорынка — это больше, чем инфраструктура. Это создание взаимозависимости, при которой экономические интересы начинают превалировать над политическими разногласиями. Когда электроэнергия из Таджикистана по ЛЭП CASA-1000 идет транзитом в Пакистан, это создает общую заинтересованность в стабильности. Когда на границе Узбекистана и Казахстана строится международный промышленный хаб, это создает общие рабочие места.
Но станет ли эта экономическая прагматика панацеей? Главный вызов здесь — вода. Именно водный вопрос является ахиллесовой пятой всей региональной интеграции. Нарастающий дефицит, усугубляемый последствиями изменения климата и реализацией проекта канала Коштепа в Афганистане, становится ключевым тестом на состоятельность для всей системы госуправления в регионе (см. дайджест за 08.07.2025).
Это тот самый узел, который может либо стянуть регион еще крепче, либо, при неверном подходе, разорвать зарождающееся единство.
3. Выход на мировую арену: «Центральность» как стратегия выживания
Как этот новый, сплоченный регион должен вести себя в мире? Ответ, который прозвучал из уст сразу нескольких авторитетных внешних наблюдателей, можно свести к одному слову: баланс. Эксперт мирового уровня, влиятельный теоретик международных отношений Амитав Ачарья предложил концепт «центральности Центральной Азии», взяв за образец опыт АСЕАН. Идея проста и сложна одновременно: не быть призом в чужой игре, а стать игровым полем со своими правилами. Создать такую платформу, на которой и Россия, и Китай, и США, и ЕС будут вынуждены сотрудничать, но по повестке, определяемой самим регионом.
Внешние оценки подтверждают, что этот курс замечают. Характеристики «остров мира» (Валдис Затлерс) и «лаборатория устойчивости» (Ян Фишер) — это не просто комплименты. Это признание того, что в эпоху глобального хаоса предсказуемость и стабильность становятся ценнейшим геополитическим капиталом.
И вот — первый серьезный тест этой новой стратегии. Создание собственной, без внешних игроков, Контактной группы по Афганистану — это знаковое событие. Это прямая заявка на то, что проблемы региональной безопасности Центральная Азия способна и намерена решать сама. Это попытка говорить с Кабулом единым, согласованным голосом. Тот факт, что Туркменистан, сославшись на свой нейтральный статус, не принял участия в первой встрече, лишь подчеркивает сложность процесса.
Путь к единству — это не прямая магистраль, а сложный маршрут с множеством развилок, где уважение к особому статусу и нейтралитету соседа — тоже часть большой дипломатической игры.
Вместо заключения: вызов для поколения
Проект «Единая Центральная Азия» возник не сегодня. У него уже есть идеология, экономический план и внешнеполитическая стратегия. Но главный вызов впереди — превратить этот проект, рожденный в тиши кабинетов и экспертных залов, в живую реальность для 80 миллионов жителей региона. Сделать так, чтобы «региональная идентичность» ощущалась не только на саммитах, но и в университетских аудиториях, на рынках, в совместных стартапах.
Перед нынешним поколением лидеров и граждан Центральной Азии стоит задача исторического масштаба: доказать, что регион, веками бывший перекрестком цивилизаций, способен в XXI веке стать не просто транзитным коридором, а самостоятельным и влиятельным центром силы, формирующим собственную повестку.
И, возможно, именно сейчас, на наших глазах, закладываются основы для этого будущего.
Поделитесь мнением