«Узбекистан: Mohiyat» | 02 октября 2025 года | Аналитический дайджест
В середине сентября в главной официальной газете страны Xalq So’zi выходит большая программная статья под эмоциональным заголовком «Аламим бор…» («Есть у меня боль/обида…»). А уже через несколько дней то же издание публикует серию восторженных откликов от ключевых фигур национального истеблишмента: Президента Академии наук, ректоров ведущих университетов. Параллельно этот же нарратив активно продвигается на международной арене — в США и в России. Это не случайное совпадение и не стихийная дискуссия. Мы наблюдаем рождение, внутреннюю легитимацию и экспорт нового государственного исторического нарратива. Любое государство, особенно на этапе активного формирования национальной идентичности, сталкивается с необходимостью создания таких больших, объединяющих идей.
Это кейс о том, как официальная идеология конструируется «сверху вниз», через скоординированную медийную кампанию. Но вместе с тем, это и пример современной политической технологии, где ключевую роль играет инициатива и аппаратные возможности конкретного представителя элиты, а сама идеологическая кампания приобретает черты перформанса, адресованного, в первую очередь, высшему политическому руководству.
Часть 1. Манифест: «Боль» как двигатель истории
Статья сенатора Кудратиллы Рафикова — это не просто публицистика, а тщательно выстроенный идеологический манифест. Его отправная точка — «алам» (боль, обида, горечь). Это боль патриота за то, что великое прошлое Узбекистана — два Ренессанса, ученые мирового уровня, могущественные империи — было забыто, а образ страны в мире сведен к примитивным, почти лубочным стереотипам. Автор утверждает, что эту боль на протяжении десятилетий разделял и нынешний Президент. Он приводит его слова, сказанные еще 30 лет назад, которые звучат как обвинение целой эпохе:
«Когда говорят „узбек“ или „Узбекистан“, почему всегда приводят в пример только хлопок, плов, тюбетейку и халат… неужели у нас нет других ценностей, которые мы можем показать миру, которые нас представят? Наше великое наследие предков — почему мы не показываем его миру? Почему мы робеем перед этой памятью, прячем ее, делаем вид, что ее нет, боимся произносить имена великих и открыто показывать их наследие?..»
Далее сенатор выстраивает четкую историческую и политическую рамку: нынешний Президент Шавкат Мирзиёев позиционируется как историческая фигура, взявшая на себя миссию по исцелению этой национальной травмы. Его проект «Третьего Ренессанса» — это не политический популизм, а реализация его глубокой, личной «боли» за нацию. Главным материальным воплощением этого национального возрождения становится Центр исламской цивилизации в Ташкенте. Его цель, как цитирует автор Президента, предельно амбициозна и монументальна:
«Мы сделали это для того, чтобы человек, войдя сюда, выйдя — поклонился этой нации…»
Манифест завершается завуалированной, но недвусмысленной критикой предыдущего периода независимости за бездействие и страх. «Почему мы, даже в годы независимости, не приступили к этим делам? Почему? Почему? Почему?.. Денег не было? Но ведь с неба на нас сегодня богатство не свалилось… Тогда почему мы не сделали этого раньше, кого или чего мы боялись?!» — эмоционально вопрошает автор, подчеркивая уникальность и решительность нынешнего руководства.
«Иногда внезапное, словно чудесное событие способно смыть скорбь и тоску, озарив светом не только сердце человека, но и весь мир. В этом смысле безмерную любовь Шавката Мирзиёева к своему народу и Родине, его сыновнюю верность долгу перед страной можно воспринимать как благословение судьбы, которое способно смыть вчерашние ошибки и исцелить сердце народа».
Часть 2. Внутренний контур: Технология академической легитимации
В этом кейсе интересен не только сам манифест, но и технология его легитимации. Сразу после публикации Xalq So’zi запускает флешмоб, публикуя серию статей-откликов. Каждый отклик играет свою роль в действе демонстрации всенародной поддержки.
- Голос фундаментальной науки: Президент Академии наук Шавкат Аюпов называет статью «глубоким интеллектуальным анализом» и подчеркивает, что «феномен Шавката Мирзиёева» заключается в его не показном, а подлинном стремлении восстановить величие нации.
- Голос профильного министра: Его поддерживает министр высшего образования, науки и инноваций Кунгиратбай Шарипов, который прямо увязывает идею «Третьего Ренессанса» с конкретными государственными инициативами: созданием Президентских школ и филиалов зарубежных вузов.
- Голос технической интеллигенции: Ректор Ташкентского государственного технического университета Садритдин Туробжонов заявляет, что статья важна для «реализации идеологической политики Президента» и «объединения нации», а ее главная идея — «избавление нации от боли».
- Голос гуманитарной элиты: Ректор СамГУ и сенатор Рустам Холмуродов подкрепляет тезисы эмоциональными примерами, рассказывая, как нобелевский лауреат Азиз Санжар первым делом поехал на родину Ибн Сино, в то время как многие узбекистанцы там не были, что должно вызывать чувство стыда и «боли».
- Голоса медицинского и частного образования: Ректоры Медицинского университета Шухрат Боймуродов и Международного Нордик университета Шерзод Мустафокулов повторяют те же тезисы, позиционируя статью Рафикова не как упрек (маломат), а как «призыв» (даъват) к духовному пробуждению.
Безусловно, сами участники этого процесса могут быть движимы искренним патриотическим чувством и той самой «болью» за нацию. Однако, как исследователи, мы не можем не анализировать и политическую технологию, стоящую за этим процессом. Этот скоординированный хор выполняет две ключевые функции.
Во-первых, он представляет идеологический манифест как консолидированное мнение интеллектуальной элиты, придавая ему вес и неоспоримость.
Во-вторых, что более важно, он служит демонстрацией аппаратных и мобилизационных возможностей инициаторов кампании — их способности обеспечить быструю и единогласную поддержку со стороны ректорского корпуса. По сути, это не столько убеждение общества, сколько отчет о контроле над элитой, адресованный главному центру принятия решений.
В-третьих, в этой системе манифест и отклики на него играют роль, схожую с советскими методическими материалами «в помощь пропагандисту» — они дают санкционированный «скрипт», рекомендованный для цитирования другими чиновниками.
Часть 3. Внешний контур: Технология «импорта легитимности»
Параллельно с внутренней «раскруткой», начинается активное и стратегически выверенное продвижение этого же нарратива на ключевые международные аудитории.
В преддверии визита Президента в США для участия в Генассамблее ООН, новая книга того же автора «Новый Узбекистан: путь Шавката Мирзиёева», презентуется на двух главных политических площадках мира — в Конгрессе США и в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. Как сообщают официальные СМИ, книга была представлена как «свидетельство новой эпохи», а сами мероприятия оценены как «образец эффективной публичной дипломатии». Можно предположить, что реальный адресат этого сигнала — не столько западный истеблишмент, сколько внутренняя аудитория и, в первую очередь, высшее руководство страны. Презентация книги на столь статусных площадках работает как механизм «импорта легитимности»: она призвана продемонстрировать, что новый национальный нарратив и его авторы признаны на мировом уровне. Это придает дополнительный вес и самой идее, и ее инициаторам внутри Узбекистана.
Сразу после этого, статья «Аламим бор…» публикуется в «Российской газете» — официальном печатном органе Правительства РФ — под заголовком «Моя душевная боль…». Примечательно, что русская версия является практически полным переводом оригинала, в котором сохранены все острые моменты, включая критику советского прошлого («хлопковая монополия», «полуграмотные поколения»). Это выглядит как уверенная трансляция нового, суверенного исторического взгляда на российскую аудиторию, демонстрация того, что Ташкент готов говорить о сложном прошлом на равных.
Выводы: Анатомия политической технологии
Кейс «Аламим бор…» — возможность увидеть, как в современном Узбекистане конструируется и продвигается государственная идеология. Этот процесс имеет несколько характерных черт:
- Режиссура и перформанс. Процесс имеет черты тщательно срежиссированного политического перформанса. Он инициируется и координируется не абстрактным «государством», а конкретным актором из высшей элиты, а его ключевым зрителем, по всей видимости, является сам Президент.
- Мобилизация как доказательство. Для легитимации нарратива используется не столько убеждение, сколько демонстрация способности мобилизовать авторитетные группы (академиков, ректоров) для публичной поддержки. Это доказывает не правоту идеи, а аппаратный вес ее инициатора.
- Персонификация как основа. Весь процесс национального возрождения неразрывно связан с личностью действующего Президента. Он — не просто политический лидер, а носитель исторической миссии. Успешное продвижение этого тезиса усиливает как главу государства, так и тех, кто берет на себя роль его главных интерпретаторов.
- «Импорт легитимности». Продвижение на внешних площадках (США, Россия) используется как инструмент для усиления значимости нарратива внутри страны, демонстрируя его признание на международной арене.
- Инициативное заполнение вакуума. Кейс показывает, как в условиях отсутствия формального института, отвечающего за государственную идеологию (аналогичного идеологическому отделу ЦК КПСС), эта важнейшая функция может быть занята одним из влиятельных политических акторов. Таким образом, идеологическая кампания неизбежно становится не только инструментом государственного строительства, но и фактором, влияющим на баланс сил внутри политической элиты, инструментом укрепления личных аппаратных позиций.
Поделитесь мнением