Около 50% узбекистанцев предпочитают хранить свои сбережения дома в наличной форме, и лишь 7% пользуются официальными финансовыми инструментами. Одна из главных причин такого массового исхода капитала в «теневую» зону — религия. Согласно исследованию ПРООН, 68% населения и 60% представителей бизнеса в Узбекистане отказываются от традиционных банковских услуг именно из-за своих религиозных убеждений. Этот капитал не попадал в оборот.

27 марта 2026 года президент Узбекистана подписал закон, регламентирующий механизмы исламского банкинга. Документ вступает в силу 29 июня.

Ниже — как устроены эти инструменты, почему государство субсидирует их беспрецедентными налоговыми льготами и зачем это нужно светской экономике.

120 секунд на суть: что такое исламские финансы?

В традиционном банкинге деньги сдаются в аренду под процент. В исламской экономике фундаментальный принцип иной. Доктор экономических наук Сирожиддин Аброров объясняет: в исламских финансах деньги не являются товаром и не могут «делать деньги» сами по себе. Они выступают исключительно средством обмена, а прибыль генерируется только тогда, когда капитал входит в реальную экономику и создаёт добавленную стоимость через труд и инновации.

Эксперт по финансам Хондамир Нусратходжаев отмечает, что суть исламского продукта можно объяснить за 120 секунд. Ключевое отличие в том, что банк выступает не как безучастный кредитор, а как инвестор и партнёр бизнеса, разделяя с предпринимателем как прибыль, так и возможные убытки.

Закон легализует шесть основных видов таких операций, включая финансирование на условиях распределения прибыли (мудараба), продажу товаров с наценкой в рассрочку (мурабаха) и исламскую аренду (иджара). На практике: исламский банк покупает, к примеру, станки для вашего цеха сам — и либо перепродаёт их с фиксированной наценкой, либо сдаёт в аренду, разделяя риски бизнеса.

Что эта система создана исключительно для мусульман — глубокое заблуждение, говорит экономист Шухрат Бобохужаев. Исламские банки способны стать мощной поддержкой для малого бизнеса вне зависимости от конфессии — при условии, что деятельность компании не противоречит исламским принципам дозволенного (халяль): финансирование не распространяется на производство алкоголя, табака, оружия и ряд других отраслей (харам). Залоговые требования при этом значительно мягче, чем в традиционных структурах.

$6 миллиардов дефицита: почему МСБ нужен новый канал финансирования

Малый и средний бизнес (МСБ) обеспечивает 75% занятости и генерирует около 55% ВВП страны. По оценкам Всемирного банка, кредитная потребность этого сектора составляет 13 миллиардов долларов — реальный дефицит финансирования достигает 6 миллиардов. Рынок не стал дожидаться вступления закона в силу: когда платформа Alif запустила B2B-финансирование по модели мурабаха, предприниматели за первый неполный день подали 55 заявок с утверждёнными лимитами почти на 7,5 миллиарда сумов. Это голод, а не интерес.

Исламский банкинг становится главным инструментом для закрытия этой бреши. Показательно, кому доверили управлять Фондом расширения экономических возможностей Узбекистана (EEFU) — структурой объёмом 100 миллионов долларов, которая финансирует местный бизнес строго по принципам шариата: западным инвестбанкирам из SEAF — Гари Доджу и Яну Чериму. Как отмечают сами управленцы, за пределами столицы предприниматели выбирают этот инструмент ради прозрачности: система предполагает честный дележ реальной прибыли, а не взимание фиксированного процента. Инвестиции здесь проходят двойной фильтр: стандартное одобрение финансового комитета дополняется проверкой шариатского консультанта для гарантии этичности вложений. Фонд планирует нарастить объём до 500 миллионов долларов.

Институциональная адаптация: почему государство создаёт налоговые льготы?

Внедрение исламского банкинга — прагматичная необходимость. Государство осознало, что традиционная банковская архитектура не способна абсорбировать огромные объёмы теневой наличности. Чтобы вытянуть эти «спящие» капиталы в легальный оборот, власть идёт на масштабные налоговые стимулы.

В Налоговый кодекс уже введена специальная статья 480-4, создающая для исламских финансов эксклюзивную преференциальную зону.

• Для бизнеса: ряд операций — наценка при исламской рассрочке, доходы от доверительного управления — полностью освобождены от НДС.
• Для граждан: физические лица получают 100% освобождение от подоходного налога на доходы от инвестирования средств в исламские банки и микрофинансовые организации.

По сути, государство целенаправленно создаёт регуляторный арбитраж: параллельную, налогово-выгодную реальность для конкретного института, чтобы форсированно перераспределить потоки капитала. Власти готовы пожертвовать частью фискальных доходов ради стратегической цели — привлечения в систему дополнительно около 1 миллиарда долларов инвестиций и депозитов.

Старт с опозданием: что уже готово и где лазейки

Кыргызстан легализовал исламский банкинг в 2006 году, Казахстан — в 2009-м, Таджикистан — в 2014-м. Узбекистан отстаёт на полтора десятилетия. Тем не менее рынок реагирует опережением: более 10 кредитных учреждений страны начали активную подготовку к работе по новым стандартам. До конца 2026 года в коммерческих банках откроются первые «исламские окна», а к 2030 году в Узбекистане появятся два полноценных исламских банка. Регулятором новой сферы выступит Совет по исламским финансам при Центральном банке.

Однако запуск был сопряжён с вопросами. Депутат Дилмурод Ортиков в ходе обсуждения закона указал: в тексте прописано, что исламские стандарты утверждает Центробанк или «иной уполномоченный орган», но этот орган нигде не определён. Зампред ЦБ Аброрхужа Турдалиев предупреждал прямо: без принятия строгих международных стандартов — AAOIFI или IFSB — иностранные инвесторы просто не поймут правила игры. Эксперты финтеха добавляют операционный скепсис: традиционные банки пока не готовы физически администрировать торговые сделки — это то, что им прямо запрещалось национальным законодательством, но именно это исламское право от них и требует.

Впереди краш-тест. Традиционным банкам придётся с нуля учиться покупать и продавать товары, а не только выдавать кредиты. Законодателям — закрывать нормативные пробелы до того, как они станут лазейками. Первый год реальной практики даст ответ на вопрос, который сейчас обходят стороной: достаточно ли институциональной воли, чтобы закон заработал не на бумаге.