Узбекская поговорка гласит: «O’g’il — tayanch, qiz — mehmon», что переводится, как «Сын — опора, дочь — гостья». В ней сконцентрировано то, чему демографы посвящают научные исследования и публикации.

В Центральной Азии Узбекистан отличается ощутимым дисбалансом полов при рождении: 108 мальчиков на каждые 100 девочек. Это данные Всемирного банка за долгий период: показатель не меняется более сорока лет и превышает аналоги Пакистана, Бангладеш или Непала. Сопоставим только с Индией. ВОЗ считает пределами нормы — 103–105.

Традиционное объяснение таких перекосов — селективные аборты. В Китае и Индии этот механизм хорошо задокументирован. Авторы исследования, о котором пойдёт речь, не исключают его и для Узбекистана: рост соотношения после середины 2000-х мог совпасть с распространением ультразвуковой диагностики. Но они же выявили другой механизм — менее известный и, судя по данным, весомый.

Картина сегодня

Свежая статистика даёт картину чуть иную, чем долгосрочные ряды. Как отмечает экономист Миркомил Холбоев, за январь–март 2026 года соотношение составило 106,3 мальчика на 100 девочек — на 1,3 процентного пункта выше нормы. Показатель медленно снижается: кварталом ранее он был на 0,5 пункта выше, год назад — ещё на 0,1 выше.

Если в среднем по республике цифры выглядят умеренно, на уровне районов — иначе. В Янгиабадском на 100 девочек приходится 148,2 мальчика. В Учкудукском — на 45,5% больше мальчиков, чем девочек. Противоположный полюс в Мунаке: 82,5 мальчика на 100 девочек и в Нукусе — 84.

В 108 районах соотношение превышает отметку 105, в 98 — не достигает её. Около четверти всех рождений (26,2%) приходится на территории, где на 100 девочек рождается более 110 мальчиков.

Откуда берётся этот перекос — и почему он держится несколько десятилетий?

Механика: когда семья останавливается

В 2026 году в журнале Review of Development Economics опубликована работа исследователей Westminster International University in Tashkent и Northumbria University — Хилолы Душамовой, Рашида Джаведа, Гайрата Суюнова и Муниры Закировой. Первое академическое исследование «предпочтения сыновей» в Узбекистане на репрезентативных данных. В основе — опрос MICS 2021–2022 годов: 3585 замужних женщин с детьми.

Ученые выяснили, что узбекские семьи рожают детей до тех пор, пока не появится сын — и резко сбавляют после. Исследователи называют это «дифференциальным останавливающим поведением».

При первых родах эффект почти незаметен. Пол первенца не влияет на решение завести второго ребёнка: 82% женщин переходят ко второму рождению вне зависимости от того, кто родился первым. Разрыв возникает позже. Женщина с хотя бы одним сыном на 17% реже решается на третьего ребёнка по сравнению с той, у которой сыновей нет. При третьих и четвёртых родах разрыв вырастает до 32–36%. Чем больше сыновей, тем выше вероятность, что семья считает себя завершённой.

Желания иметь детей «смешанного пола» — и сына, и дочь — это исследование не обнаружило. Это отличает страну от многих других. Семьи с несколькими дочерями рожают значительно чаще тех, у кого дети разного пола. Семьи с несколькими сыновьями — нет. Пока дочерей больше, репродуктивный процесс продолжается.

Другой календарь

Там, где сын ещё не родился, рожают чаще и с более короткими паузами. ВОЗ рекомендует минимум 24 месяца между родами и следующим зачатием: более короткий интервал повышает риски для матери и ребёнка. Женщины без сыновей после второго и третьего ребёнка рожают следующего в среднем на 28–35% раньше — и чаще попадают в зону риска.

Меняется и контрацептивное поведение. Женщины с хотя бы одним сыном на 8,9% чаще пользуются контрацепцией. Эффект сильнее всего заметен среди сельских женщин при высоких порядках рождений.

Парадокс здоровья

Традиционная норма — «нужен сын» — проявляется и как непреднамеренный медицинский регулятор. Рождение сына запускает остановку: семья переходит к контрацепции, паузы между беременностями удлиняются, организм восстанавливается. Женщины с сыновьями реже оказываются в ситуации опасно коротких интервалов между родами.

Исследователи описывают эту норму как жёсткую и устойчивую, работающую сразу на нескольких уровнях. Поэтому любые попытки изменить демографическую динамику через программы планирования семьи с высокой вероятностью будут встречать сопротивление именно там, где сын ещё не появился.

Душамова и соавторы называют свою работу первым доказательным анализом «сыновьего предпочтения» в Узбекистане. До неё этот механизм в Центральной Азии изучался только в Кыргызстане. Узбекистан воспроизводит ту же логику — только интенсивнее.

---

Подробнее: Dushamova, K., Javed, R., Suyunov, G., Zakirova, M. (2026). A Tale of Two Choices: Son Preference and Reproductive Outcomes in Uzbekistan. Review of Development Economics. https://doi.org/10.1111/rode.70152