Суфизм, часто называемый “сердцем ислама” или “душой ислама” – это не просто одно из течений внутри этой религии, а её философская и духовная сторона. Это сложный и многогранный духовный путь, который на протяжении веков играл важнейшую роль в жизни Центральной Азии, и в частности, на территории современного Узбекистана.

Простыми словами, суфизм – это стремление к личному, внутреннему переживанию Бога, к постижению Его через любовь, самосовершенствование и особые духовные практики, минуя, зачастую, формальные предписания.

Но почему именно суфизм, а не другие формы ислама, так глубоко укоренился в этом регионе?

Дело в том, что суфизм возник как попытка примирить строгие догматы ислама, пришедшего с арабскими завоевателями, с местными традициями, верованиями и мировоззрением, в том числе с элементами зороастризма, буддизма, иудаизма и несторианства.

Первые суфии были не просто религиозными учителями, но и мыслителями, философами, которые искали способы наполнить формальные предписания ислама глубоким смыслом, понятным и близким как кочевым, так и оседлым народам Центральной Азии, чей уровень культуры и образования, возможно, был даже выше, чем у завоевателей.

Таким образом, суфизм с самого начала выполнял важнейшую функцию адаптации ислама к местным условиям.

Суфизм стал своеобразным “мостом” между арабским исламом и духовным миром покоренных народов. Он адаптировал ислам, сделал его более доступным и привлекательным. Суфийские шейхи (ишаны, пиры) часто обладали не только религиозными знаниями, но и глубоким пониманием человеческой души, а также харизмой, которая притягивала к ним людей.

Именно поэтому суфизм так органично вписался в культурный ландшафт региона. Благодаря суфизму и синтезу арабского ислама и местных, доисламских, культурных и религиозных традиций, в Центральной Азии произошел настоящий расцвет исламской цивилизации.

Суфии обращали население в ислам не насильно, а через духовность, через личный пример и убеждение. Это объясняет, почему ислам в Центральной Азии имеет такую сильную суфийскую окраску.

Более того, суфизм сыграл ключевую роль в этнокультурной ассимиляции.

Местное персоязычное население, завоеванное сначала арабами, а затем тюрко-монгольскими племенами, использовало суфизм как инструмент сохранения своей идентичности и влияния на завоевателей.

Со временем роль суфизма менялась. Поначалу суфийские шейхи были духовными лидерами, наставниками, учителями. Но постепенно, благодаря своему авторитету и влиянию на народ, они стали играть все большую роль в политике. Правители, особенно из числа пришлых кочевых династий (например, монгольские ханы), искали поддержки у суфийских шейхов, чтобы укрепить свою власть и завоевать доверие местного населения.

На следующем этапе суфийские лидеры превратились в крупных землевладельцев и влиятельных политических игроков. Они стали частью элиты, участвовали в распределении ресурсов, влияли на принятие решений. Примером могут служить ходжагонские лидеры (Ходжа Ахрар), которые в XV веке фактически управляли Самаркандом, или джуйбарские шейхи, имевшие огромное влияние в Бухарском ханстве.

Такая тесная связь с властью и богатством, с одной стороны, способствовала распространению суфизма, но, с другой стороны, вела к потере изначальной чистоты и духовности. Многие тарикаты, особенно Накшбандия, стали ориентироваться на активное участие в мирской жизни, на труд и предпринимательство. Это, безусловно, имело положительные стороны (развитие ремесел, торговли), но и вело к обмирщению суфизма.

В период российского завоевания и, особенно, в советское время суфизм подвергся гонениям. Мечети и медресе закрывались, шейхи подвергались репрессиям. Но, несмотря на это, суфизм не исчез. Он ушел в подполье, сохранился в виде небольших групп (ишано-мюридских кланов), в семейных традициях, в народных обрядах.

В современном Узбекистане суфизм переживает своеобразное “возрождение”, но это [искусственное] возрождение [сверху вниз] имеет сложный и неоднозначный характер.

Государство стремится контролировать религиозную жизнь. Восстанавливая мечети и мавзолеи, популяризируя духовно-религиозное наследие, власти активно поддерживают “традиционный” суфизм, видя в нем важную часть национального культурного наследия, инструмент формирования национальной идентичности и, что особенно важно, средство противодействия радикальным и экстремистским религиозным течениям.

Суфизм рассматривается как своего рода “просвещенный ислам”, способный уберечь общество от влияния чуждых и опасных идеологий, приходящих извне. Это, в частности, касается салафизма (часто ассоциируемого с ваххабизмом) – течения, которое критикует суфизм за якобы имеющиеся в нем нововведения (бид’а) и нарушение принципа единобожия (таухид).

Однако, отечественный суфизм растерял свой морально-нравственный и консолидирующий потенциал. Современные “ишано-мюридские кланы” – это, скорее, социально-бытовое явление, чем духовное. Они сохраняют связь с традицией, но часто утрачивают глубину суфийской философии, и, к сожалению, в современном Узбекистане не наблюдается крупных суфийских мыслителей и авторитетов, способных предложить собственные оригинальные трактовки ислама.

Узбекистан светское государство, но с очень религиозным населением, особенно в некоторых регионах. И, в условиях отсутствия своих моральных лидеров и духовных авторитетов, у узбекистанцев все большую популярность приобретают идеи “очищения ислама” от различных местных наслоений, унификации вглядов с арабскими теологами и идеологами “возврата к истокам”, а не адаптации к собственной духовной и культурной традиции.

Далее в тексте мы подробно рассмотрим историю суфизма в Узбекистане, его основные школы и тарикаты, роль суфийских шейхов в обществе, а также современное состояние суфизма.

Введение

Суфизм, или тасаввуф (تصوف), представляет собой мистико-аскетическое течение в исламе, которое ставит во главу угла внутренний, духовный поиск Бога. Этот поиск осуществляется через любовь, самосовершенствование, отказ от мирских благ и стремление к непосредственному, личному переживанию Божественного присутствия. Суфизм – это не единая, монолитная доктрина, а скорее спектр различных школ и орденов (тарикат, мн.ч. тарика́т طرق), каждый из которых обладает своими уникальными особенностями в философии, ритуальной практике и методах духовного наставничества.

На территории современного Узбекистана, исторически известного как Мавераннахр, суфизм имеет многовековую историю. Он оказал колоссальное влияние на формирование культурного ландшафта, религиозной жизни, литературы, искусства и даже политической истории региона. Такие города, как Бухара, Самарканд, Термез, Хива, а также Ферганская долина, стали центрами суфийской мысли, притягивая к себе ученых, поэтов, мистиков и простых искателей истины.

Суфизм сыграл ключевую роль в распространении ислама в Центральной Азии. Он выступал в качестве своеобразного “моста” между строгими канонами новой религии и местными, доисламскими традициями, верованиями и культурными особенностями. Благодаря своей гибкости, способности к адаптации и синтезу, суфизм смог укорениться в регионе, став неотъемлемой частью его духовной жизни.

Теоретическая рамка исследования

Для анализа современного состояния суфизма в Узбекистане, в частности, феномена “ишано-мюридских кланов”, используется теория социального пространства Пьера Бурдьё. Эта теория позволяет рассматривать культ святых как поле культа, являющееся частью более широкого поля религии в социальном пространстве. В рамках этого подхода анализируются позиции различных агентов поля (имамы, шейхи, мюриды, представители власти и т.д.), их габитус (совокупность диспозиций, формирующих их поведение), религиозный капитал, социальный капитал, культурный капитал и символический капитал. Особое внимание уделяется борьбе за монополию на “инструменты спасения” и автономии поля религии от внешних влияний, в частности, от политики. (Панков И.А., 2018)

Возникновение и распространение суфизма в Узбекистане

Ранний период (VIII-IX века): Первые шаги ислама и суфизма

Ислам начал проникать в Мавераннахр в VII-VIII веках, в результате арабских завоеваний. Этот процесс был длительным и сложным. Первоначально ислам принимали представители городской элиты, в то время как сельское население и кочевники сохраняли верность своим традиционным верованиям. Арабским завоевателям, в отличие от последующих волн кочевников, не требовалась культурная ассимиляция с местным населением.

Вместе с исламом в регион начали проникать и первые ростки суфизма. Зухд (زهد – аскетизм) и ирфан (عرفان – мистическое познание) стали двумя основными направлениями раннего суфизма. Первые суфии были аскетами (зуххад, زُهَّاد) и мистиками, которые стремились к уединению, посвящая свою жизнь молитве, посту и размышлениям о Боге. Они жили скромно, часто отказываясь от имущества и мирских благ. Их главной целью было достижение фана (فناء) – состояния полного растворения своей личности в Боге, слияния с Ним, словно капля, падающая в океан.

Хаким ат-Тирмизи и учение “Хакимия”

Уже в IX веке здесь жил и проповедовал Абу Абдаллах Мухаммад ибн Али Хаким ат-Тирмизи (ок. 820-932) – выдающийся мыслитель и богослов, автор трудов по хадисоведению, фикху (فقه – мусульманскому праву) и каламу (كلام – мусульманскому богословию). Он считается одним из первых суфийских теоретиков в Центральной Азии, создателем учения “Хакимия”, которое оказало значительное влияние на формирование суфийской традиции в регионе, в том числе и на последующие тарикаты, такие как Ясавия и Накшбандия.

Хаким ат-Тирмизи разработал учение о вали (ولي – святом) и вилая (ولاية – святости), а также внес значительный вклад в разработку концепции макомата (مقامات) – ступеней духовного пути, и ахвал (духовных состояний). Он выдвинул теорию хатм ал-авлийа (“печать святых”), которая уравнивала святых (авлийа) с пророками (пайгамбар). Это показывает, что идеи о святости и возможности достижения высокого духовного уровня существовали в Центральной Азии задолго до появления Накшбандия.

В своих трудах (“Китаб ан-нахадж”, “Хатм ул-авлия”, “Иршад ут-талибин”) Хаким ат-Тирмизи изложил не только теоретические основы своего учения, но и практические рекомендации для саликов (سالک – идущих по пути).

Сайярия

В этот же период формируется и другое местное течение — Сайярия. Его основателем считается Абуль Аббас Сайяри (ум. 953 г.). Благодаря ему, центральноазиатский суфизм обогатился такими фундаментальными понятиями “фана” и “сахв”, характерные для багдадской школы.

К сожалению, о Сайярии сохранилось крайне мало сведений.

Другие идеологи раннего суфизма

Важную роль в развитии суфийской мысли сыграли Абу Бакр Калабади (917-995), автор труда “ат-Та’арруф ли-мазхаб ахл ат-тасаввуф” (“Введение в учение людей суфизма”), и Мустамли Бухари, написавший комментарий к “ат-Та’арруф”.

Именно в этот период в Мавераннахре начинает формироваться силсила – цепочка духовной преемственности, центральная для суфийской традиции.

Причины популярности суфизма (X-XII века): Духовный ответ на вызовы времени

К X-XII векам суфизм приобрел большую популярность в Мавераннахре. Этому способствовал ряд факторов:

Социально-политическая нестабильность

Регион переживал периоды нашествий (например, караханидов), междоусобных войн и политической раздробленности. В условиях нестабильности и неопределенности люди искали духовную опору и утешение, а также психологическую поддержку, помогая справляться с тревогой и страхом перед будущим. Суфизм давал им эту опору, предлагая путь к внутреннему миру через единение с Богом, независимо от внешних обстоятельств.

Синтез с местными традициями

Суфизм оказался способным к адаптации, интегрировав элементы доисламских верований и практик. Это был один из ключевых факторов, обеспечивших “мягкое” распространение ислама в регионе, его укоренение в местной культуре.
Зороастризм: Влияние зороастризма прослеживается в суфийской символике света и тьмы, идее борьбы добра и зла внутри человека, а также в некоторых ритуалах, связанных с огнем. Например, свечи, зажигаемые на могилах святых, могут рассматриваться как отголосок зороастрийского почитания огня.
Буддизм: Влияние буддизма заметно в концепции фана, которая имеет определенное сходство с буддийской нирваной. Также можно отметить влияние буддийских медитативных практик на некоторые суфийские техники.
Шаманизм: Некоторые исследователи находят элементы шаманизма в суфийских ритуалах, связанных с экстатическими танцами (сама, ракс), использованием музыки и пения (зикр), а также в вере в духов-помощников.
Культ предков и святых мест: Суфизм органично вписался в местную традицию почитания предков и святых мест. Могилы суфийских шейхов становились центрами паломничества (зиярат, زيارة), куда люди приходили просить о помощи и благословении, исцеления и помощи в решении жизненных проблем. Суфизм не только воспринял этот культ, но и придал ему новое, исламское, звучание.

Деятельность проповедников

Харизматичные суфийские шейхи (ишаны, пиры) играли огромную роль в распространении суфизма. Они обладали не только глубокими знаниями ислама, но и даром убеждения, способностью вдохновлять и вести за собой людей. Шейхи основывали обители (ханака, خانقاه, рибат, رباط, завия, زاوية), которые становились центрами духовной жизни, образования и благотворительности, где не только молились, но и учили, лечили, помогали бедным. Они же часто выступали в роли медиаторов между различными социальными группами и даже между правителями.

Простота и доступность

Суфизм предлагал более понятный и доступный путь к Богу, основанный на любви (ишк, عشق) и личном духовном опыте, чем сложная теология ортодоксального ислама. Это делало его привлекательным для широких масс, особенно для тех, кто не имел доступа к формальному религиозному образованию.

Гибкость учения

Суфизм не является единой, монолитной системой. Он включает в себя множество различных орденов (тарикатов), каждый из которых имеет свои особенности в философии и практике. Это был не один-единственный путь к Богу, а множество тропинок, ведущих к одной цели. Разнообразие суфийских тарикатов позволяло людям выбирать наиболее близкий им путь.

Влияние других религий и философий

Суфизм впитал в себя идеи неоплатонизма (о Едином Боге и эманации – истечении божественного света) и манихейства (о борьбе света и тьмы внутри человека).

Ханафитский мазхаб

В X-XI веках на территории Мавераннахра и Большого Хорасана шел процесс формирования систематического подхода к изучению ислама, что было связано с деятельностью ханафитской школы и матуридизма.

Ханафитский мазхаб (مذهب حنفي), с его рациональным подходом к толкованию религиозных текстов (методы рай – суждение по аналогии, кыяс – умозаключение по аналогии), принципом «умеренного ислама» и учетом местных обычаев (урф, عرف) создал благоприятную почву для развития суфизма. Многие ранние суфии были одновременно и ханафитскими учеными (факихами), в их числе Абу Хафс Кабир, Абу-л-Касим Исхак ибн Мухаммад ибн Исмаил Хаким ас-Самарканди, и, наконец, сам имам Абу Мансур ал-Матуриди.

Ханафизм и суфизм в Центральной Азии развивались во взаимодействии, дополняя друг друга. Ханафизм давал правовую и теологическую основу, а суфизм наполнял ее духовным содержанием.

Взаимообмен с другими регионами

Суфии из Центральной Азии путешествовали в другие страны исламского мира (Хорасан, Ирак, Сирию), учились у известных шейхов и приносили новые идеи на родину. В свою очередь, среднеазиатские шейхи (например, Абу Бакр Васити) распространяли суфизм за пределами региона.

Адаптация ислама и этнокультурная ассимиляция

Суфизм не только адаптировал ислам к местным условиям, делая его более понятным и близким для населения, но и сыграл важную роль в процессе этнокультурной ассимиляции. Местное, в основном персоязычное, население, было завоевано сначала арабами, а затем тюрко-монгольскими кочевыми племенами.

Суфийские шейхи, зачастую сами будучи выходцами из местной среды, стали своеобразными “культурными посредниками”. Они использовали суфизм, его философию и духовные практики, излагаемые, как правило, на персидском (таджикском) языке, как инструмент сохранения своей идентичности и влияния на пришлые народы. Шейхи, оставаясь как бы “в тени”, обеспечивали легитимность власти бывших монгольских ханов, представляя при них интересы коренного населения.

Расцвет суфизма (XII-XV века): Золотой век

XII-XV века – это золотой век суфизма в Мавераннахре. Именно тогда здесь жили и творили великие шейхи, создавались знаменитые обители, писались книги, ставшие классикой суфийской литературы.

Бухара, Самарканд, Термез превратились в центры суфийской учености, куда стекались ученики и паломники со всего исламского мира. Бухару даже называли “Куполом Ислама” – настолько велик был ее авторитет. Сформировались и получили широкое распространение крупные суфийские тарикаты (Ясавия, Кубравия, Накшбандия).

В XV веке Накшбандия стала государственной идеологией при Тимуридах, а затем и при Великих Моголах.

Мечеть Деггарон (XI век) в селении Хазора в Навоийской области – свидетель той эпохи, возможно, старейшая действующая мечеть в Узбекистане.

Основные тарикаты (ордены) в Узбекистане

Суфийские тарикаты – это своего рода “духовные школы” или братства, каждое из которых имеет своего основателя (шейха), особую цепочку духовной преемственности (силсила), специфические ритуалы и методы духовного совершенствования.

Тарикаты – это не жесткие централизованные организации, а, скорее, сети относительно независимых общин, объединенных общей традицией и духовной преемственностью. И это не просто “братство” или “орден”, а в первую очередь путь духовного совершенствования.

На территории Узбекистана наибольшее распространение получили следующие тарикаты:

Ясавия

Основатель

Ходжа Ахмад Ясави (1103-1166) – тюркский суфийский поэт и проповедник, родившийся в городе Сайрам (ныне – Южный Казахстан), но большую часть жизни проведший в городе Ясы (ныне Туркестан, Казахстан). Его мавзолей в Туркестане является одним из самых почитаемых мест паломничества в Центральной Азии.

Особенности

• Простота и доступность: Учение Ясави было ориентировано на простых людей, кочевников и сельских жителей. Он проповедовал на тюркском языке, а не на арабском или персидском, что делало его идеи понятными для широких масс. Его стихи из “Дивани Хикмат” (“Книги мудрости”) легко запоминались и передавались из уст в уста.
• Аскетизм: Ясави призывал к аскетизму, отказу от мирских благ и посвящению себя служению Богу. Сам он, по преданию, провел много лет в подземной келье (чиллахана), предаваясь молитве и посту.
• Громкий зикр (зикр джахри): Отличительной чертой Ясавии является громкое, коллективное поминание Бога (зикр), сопровождающееся ритмичными движениями и пением. Это – словно бурный поток, уносящий верующих к единению с Богом.
• Служение людям: Ясави учил, что служение людям – это один из способов служения Богу. Помощь бедным, больным, нуждающимся – это не просто доброе дело, а часть духовного пути.

Влияние

• Исламизация кочевников: Ясавия сыграла ключевую роль в распространении ислама среди кочевых тюркских племен Центральной Азии. Ясавия и Накшбандия способствовали обеспечению общественно-политической стабильности, примиряя кочевой и оседлый мир.
• Формирование тюркской литературы: Ясави считается основоположником тюркской суфийской литературы. Его сборник стихов “Дивани Хикмат” (“Книга мудрости”) стал одним из первых литературных памятников на тюркском языке (чагатайском) и оказал огромное влияние на развитие тюркской поэзии.
• Культурный синкретизм: Ясавия способствовала синтезу исламских и доисламских (шаманских) традиций в культуре тюркских народов.

Святые места в Узбекистане

• Занги-Ата: Мавзолей Занги-Ата, одного из самых известных учеников Ясави, расположенный недалеко от Ташкента. Легенда гласит, что Занги-Ата был простым пастухом, но благодаря своей вере и наставлениям Ясави достиг духовного просветления. Это важное место паломничества для многих мусульман.
• Хаким-Ата (Сулейман Бакыргани): Мавзолей Хаким-Ата, еще одного влиятельного последователя Ясави, проповедовавшего в Хорезме.

Преемственность

Ясавия не исчезла после появления Накшбандии. Её идеи и практики продолжали жить в других тарикатах, особенно в Ферганской долине. Существовали даже группы, сочетавшие элементы Ясавии и Накшбандии. Влияние Ясавии прослеживается и в современном Казахстане.

Кубравия

Основатель

Наджмеддин Кубра (1145-1221) – выдающийся суфийский шейх, родившийся и живший в Хорезме (территория современных Узбекистана и Туркменистана). Известен как “валитарош” (“создатель святых”) – настолько много у него было талантливых учеников.

Наджмеддин Кубра погиб, защищая Хорезм от монгольского нашествия в 1221 году. Этот героический поступок сделал его мучеником за веру и еще больше укрепил авторитет его учения.

Особенности

• Сложная система медитативных практик: Кубравия разработала уникальную систему визуализации духовных состояний. Ученики представляли себе различные цвета и световые явления, которые соответствовали разным уровням духовного развития.
• Акцент на аскетизме: Кубравия отличалась строгим аскетизмом и требовательностью к своим последователям.
• Социальные идеи: В учении Кубравии важное место занимала идея равенства людей перед Богом, независимо от их происхождения. Подчеркивалась свобода воли человека и его ответственность за свои поступки.

Влияние

• Распространение в Хорезме и за его пределами: Учение Кубравии распространилось далеко за пределы Хорезма – в Иран, Малую Азию и другие регионы. Среди его учеников были такие известные личности, как Маджд ад-Дин Багдади и Баха ад-Дин Валад (отец великого поэта Джалаладдина Руми). Авторству самого Наджмеддина Кубра принадлежит восемь философско-религиозных трактатов.
• Влияние на другие тарикаты: Идеи Кубравии оказали влияние на развитие других суфийских орденов, в том числе Накшбандии.

Святые места

• Мавзолей Наджмеддина Кубра: Расположен в Куня-Ургенче (Туркменистан), является важным центром паломничества.
• Сайфеддин Бохарзи: Мавзолей Сайфеддина Бохарзи, одного из учеников Кубра, который продолжил его дело в Бухаре. Расположен рядом с мавзолеем Буян-Кули-хана.

Силсила

Силсила (سلسلة) – это непрерывная цепь духовной преемственности, идущая от муршида (шейха, пира) к мюриду и от мюрида, ставшего муршидом, к следующему мюриду. Она основана на преемственности между муршидом и мюридом и обеспечивает передачу суфийской традиции.

Силсила в Кубравия сложная, восходит к Абу Наджибу Сухраварди, а через него к первому халифу Абу Бакру.

Ходжагон

Основатель

Тарикат Ходжагон (“Путь учителей”) сформировался в XII веке в Центральной Азии и стал предшественником Накшбандии. Основатель – Абдулхалик Гиждувани.

Особенности

• “Тихий зикр”: Как и Накшбандия, практиковал “тихий зикр”.
• Тесная связь учителя и ученика: Подчеркивал важность тесной духовной связи между шейхом и мюридом.
• Восемь принципов: Гиждувани сформулировал восемь из одиннадцати основных принципов Накшбандии.

Влияние

• Джуйбарские шейхи: Потомки ходжи Мухаммада Ислама Джуйбари (XVI век) стали влиятельной династией, обладавшей большими земельными владениями и игравшей значительную роль в политической жизни Бухарского ханства. Они занимали высокие духовные должности (ходжакалян, шейх-уль-ислам).
• Бахауддин Накшбанд: Бахауддин Накшбанд был учеником ходжагонских шейхов (Сайида Амира Кулала) и во многом реформировал и развил учение Ходжагон, создав новый тарикат – Накшбандия. Он воспринял основные принципы Ходжагон, но добавил к ним свои собственные, придав тарикату большую строгость и соответствие шариату.
• Некрополь Чор-Бакр: Фамильный некрополь Джуйбарских шейхов, расположенный недалеко от Бухары. Является важным памятником суфийской архитектуры и местом паломничества.

Силсила

Основатели тариката Ходжагон возводят свою силсила к Пророку Мухаммаду. Однако в источниках существуют разные варианты силсила, отличающиеся именами посредников.

Семь пиров силсила Ходжагон

Особое место в истории тариката занимают семь пиров, чья деятельность заложила основы учения и практики Ходжагон. К ним относятся:

1. Ходжа Абд ал-Халик Гиждувани (ок. 1103–1179) – родился в Гиждуване, близ Бухары. Его отец – факих Абд ал-Джамил (потомок Имама Малика), мать – дочь правителя Рума (возможно, Кылыч-Арслана I). Получил начальное образование в Гиждуване, изучал Коран, хадисы, фикх. Продолжил обучение в Бухаре у Имама Садр ад-дина. Стал мюридом Ходжа Юсуфа Хамадани (в Хамадане или Бухаре). Он сформулировал основные принципы, которые легил в основу тариката и были развиты позже в Накшбандия. Отрицал отшельничествов, призывал к активному участию в мирской жизни, занятию ремеслом, но при этом – к постоянному поминанию Бога. Проповедовал скромность, служение шейхам, путешествия, аскезу, воздержание от праздности.
2. Ходжа Ариф Ривгари (ок. 1165–1262) – родился в кишлаке Ривгар, близ Бухары. Был мюридом и халифа (наместником) Ходжи Абд ал-Халика Гиждувани. Отличался усердием. Призывал к борьбе с нафсом, не прельщаться богатством, довольствоваться малым, сохранять душевную чистоту, служить людям.
3. Ходжа Махмуд Анджирфагнави (ок. нач. XIII в. – 1286) – родился в кишлаке Анджирфагни близ Вобкента. По происхождению сеид – потомок имама Хусейна. Отец – Амир Султан Яхъя. Сам был строителем, мюридом и халифа (наместником) Ходжи Арифа Ривгари, от которого получил разрешение на наставничество (иршад). Несколько лет занимался воспитанием мюридов в мечети Вабкента. Ввел практику громкого зикра (зикр-и джахри).
4. Ходжа Али Рамитани (предпол. 1195–1321) – родился в Рамитане, окрестности Бухары. По специальности – ткач. Был мюридом Ходжи Махмуда Анджирфагнави. Распространял учение не только в Бухаре, пользовался популярностью и благосклонностью правителя в Хорезме (Куня-Ургенче).
5. Ходжа Мухаммад Баба Самаси (прибл. сер. XIII в. – 1335) – родился в кишлаке Самас под Рамитаном. По происхождению – сеид, потомок Пророка Мухаммада. Был садовником и мюридом Ходжи Али Рамитани, обучался у него, сопровождал в поездках. Сыграл ключевую роль в духовном становлении Баха’ ад-дина Накшбанда.
6. Саййид Амир Кулал (прибл. 1281–1370) – родился в кишлаке Сухар в окрестностях Бухары. По происхождению – сеид, потомок Пророка Мухаммада. Был гончаром (“Кулал” – гончар). Стал мюридом Ходжи Мухаммада Бабы Самаси, под его руководством в течении 20 лет проходил ступени духовного совершенствования. Сам воспитал множество мюридов (упоминается число 114) в Бухаре, Насафе, Туркестане, Мекке, Медине и Руме. В проповедях делал упор на заботе о родителях, доброте к соседям, занятии ремеслом, честном заработке, осторожности, избегании расточительства.
7. Ходжа Баха’ ад-дин Накшбанд (1318–1389) – см. отдельный раздел.

• Мюриды: Шейхи были духовными наставниками для своих учеников (мюридов), которые стремились к духовному совершенствованию под их руководством. Мюриды давали клятву верности шейху (байат) и обязывались выполнять его наставления. Это были отношения, построенные на полном доверии и преданности.
• Духовная практика: Шейхи обучали мюридов различным духовным практикам, таким как зикр (поминание Бога), муракаба (медитация), сухбат (духовная беседа). Эти практики помогали очистить сердце, приблизиться к Богу и постичь истину.
• Рабита: Особое значение придавалось духовной связи (рабита) между шейхом и мюридом. Считалось, что через эту связь, как по невидимому мосту, мюрид получает благодать (барака) и духовную помощь от шейха.
• Этическое воспитание: Шейхи воспитывали в своих учениках высокие нравственные качества: честность, справедливость, милосердие, смирение, любовь к Богу и ближним. Особое внимание уделялось адабу – правилам поведения, вежливости, доброте. Суфий должен был быть образцом благочестия и нравственности.

Политические советники

• Связь с властью: Многие правители Мавераннахра (эмиры, ханы) имели суфийских шейхов в качестве своих советников, прислушивались к их мнению и пользовались их авторитетом для укрепления своей власти и легитимации. Эта связь была особенно характерна для тариката Накшбандия, который призывал к активному участию в жизни общества.
• Примеры:
  • Амир Темур: По легенде, Темур получал духовные наставления от шейхов Накшбандии, в частности, от Сайида Бараки, который благословил его на правление. Мир Саид Барака, духовный наставник Темура, похоронен в Гур-Эмире (Самарканд) рядом с самим Темуром. Это – свидетельство огромного уважения, которым пользовались суфийские шейхи при дворе Тимуридов.
  • Ходжа Ахрар Вали: Фактически управлял Самаркандом в период междуцарствия после смерти Улугбека (внука Темура). В агиографических сочинениях Ходжа Ахрар предстает как влиятельный политический деятель, способный силой своего авторитета предотвращать войны и диктовать свою волю правителям. Однако, как отмечает Б. Бабаджанов, реальная переписка Ахрара показывает более сдержанную картину.
  • Махдуми Азам: Оказывал значительное влияние на политику Абдуллахана II (Шейбаниды).
  • Джуйбарские шейхи: Оказывали большое влияние на политику Бухарского ханства в XVI-XVIII веках, являлись крупными землевладельцами.
• Исламизация Золотой Орды: Суфийские шейхи (в основном, из Ясавии и Кубравии) сыграли решающую роль в обращении монгольских ханов (Берке, Узбека, Джанибека) в ислам, что имело далеко идущие последствия для всей Евразии. Шейхи становились наставниками ханов, что обеспечивало исламу статус государственной религии.
• Эволюция: Важно отметить, что отношение суфиев к политике менялось со временем. Если ранние суфии (например, Ибрахим ибн Адхам) сторонились власти, то позднее (с XIV-XV веков) шейхи стали активно вмешиваться в политику. Однако политизация суфийских братств, как правило, приводила к постепенной стагнации духовного творчества и, в конечном итоге, политического влияния. Власть и богатство становились самоцелью, а не средством служения Богу и людям.

Стабилизирующая роль

• Посредничество в конфликтах: Благодаря своему высокому духовному авторитету и влиянию на общество, шейхи часто выступали посредниками в разрешении конфликтов между различными группами населения, племенами и даже государствами. Их слово могло остановить войну и примирить враждующие стороны.
• Поддержание общественно-политической стабильности: Пользуясь влиянием и на политические элиты, и на население, суфийские шейхи и лидеры выполняли сдерживающе-представительскую роль, используя свой авторитетдля сохранения мира и согласия, призывов к недопущению кровопролития и восстаний.

Социальная роль

• Ханаки: Суфийские обители (ханака, завия, рибат) выполняли важные социальные функции:
  • Благотворительность: Здесь оказывали помощь бедным, кормили голодных, давали приют путникам. Ханака была не просто местом молитвы, но и центром социальной поддержки.
  • Образование: При ханаках часто действовали школы (мактабы) и медресе, где обучали детей и взрослых. Суфии распространяли знания, способствовали развитию грамотности.
  • Медицина: Некоторые ханаки выполняли функции больниц, где лечили больных.
• Экономическое влияние: Некоторые шейхи (особенно Джуйбарские) владели большими земельными угодьями и другим имуществом, что давало им экономическую независимость и влияние. Исследования Л.Н. Соболева и А.П. Хорошхина посвящены, в частности, вакуфным владениям Ходжи Ахрара и его потомков. В.Л. Вяткин также изучал этот вопрос и собрал ценные сведения по исторической географии Самаркандской области, связанные с владениями Ходжи Ахрара.

Культурное влияние

• Литература: Суфийские идеи и образы оказали огромное влияние на развитие литературы Мавераннахра. Многие известные поэты и мыслители были связаны с суфийскими традициями:
  • Ахмад Ясави: “Дивани Хикмат” оказал влияние на всю тюркоязычную литературу. Его стихи – это не просто поэзия, а источник мудрости, призыв к духовной чистоте и служению людям.
  • Алишер Навои: Был близок к Накшбандии, что отразилось в его творчестве (“Хамса”, “Язык птиц” и др.). В его поэме “Лисонут-тайр” (“Язык птиц”) ярко выражено суфийское мировоззрение. Эта поэма наполнена образами и символами, понятными каждому, кто знаком с суфийской традицией.
  • Джалаладдин Руми: Хотя Руми жил в Конье (современная Турция), его творчество оказало огромное влияние на суфийскую литературу всего исламского мира, включая Мавераннахр.
• Музыка: Суфийская музыка (сама, каввали) использовалась в ритуалах и оказала влияние на традиционную музыку региона. Звуки музыки и пения помогали суфиям достичь состояния экстаза, “раствориться” в Божественной любви.
• Архитектура: Строились ханаки, мавзолеи, мечети, медресе, отражавшие суфийские идеи и эстетику. Примеры: комплекс Бахауддина Накшбанда, Чор-Бакр, мавзолей Сайфеддина Бохарзи (Бухара), Шахи-Зинда (Самарканд), мечеть Деггарон (Навоийская область), комплекс Лангар Ота (Кашкадарьинская область).
• Каллиграфия и миниатюра: Суфийская тематика и символика часто использовались в каллиграфии и миниатюре. Орнамент, получивший широкое распространение в мусульманском искусстве, был не просто украшением, а нес в себе глубокий символический смысл, отражавший суфийские представления о красоте Бога и мироздания. Изящные линии арабесок напоминали изгибы тела возлюбленной, а спираль символизировала вечное движение к Истине. Центрические композиции с медальоном в центре (шамс, турундж) отражали идею единства Бога.

Династии ишанов

Многие суфийские шейхи принадлежали к сословию “ок-суяк” (“белая кость”) – потомкам мусульманских святых. Их авторитет основывался не только на личных качествах и знаниях, но и на происхождении. Часто статус шейха передавался по наследству, от отца к сыну, формируя целые династии ишанов. Эти династии могли оказывать значительное влияние на религиозную, социальную и политическую жизнь региона.

Примером такой династии является семья потомков Мухаммад-Шарифа ал-Булгари (Эшон-бобо), суфийского шейха Накшбандии-Муджаддидии, жившего в XVIII-XIX веках. Он родился в Поволжье, учился в Бухаре, а затем распространял учение Накшбандии в Хорезме. Его потомки, сохранившие статус ишанов, жили в разных регионах (Хорезм, Иран), занимались религиозной деятельностью, поддерживали тесные связи друг с другом. В конце XX века представители этой семьи вернулись в Узбекистан и продолжили традицию своих предков.

Суфизм в период Российской империи

Колониальные власти Российской империи относились к суфизму и, в особенности, к влиятельным шейхам (ишанам) с опаской и подозрением. Это было связано с тем, что суфийские лидеры нередко возглавляли народные восстания и сопротивление колониальному режиму.

Политика колониальных властей

Власти стремились контролировать деятельность религиозных организаций и лидеров, ограничивать их влияние на население, а в некоторых случаях – использовать их в своих интересах.

Сопротивление

Примером участия суфиев в сопротивлении является Андижанское восстание 1898 года под предводительством Дукчи-ишана (Мухаммад-Али Халифа), шейха тариката Накшбандия.

Изменения

Российское завоевание и установление протектората оказало влияние на структуру и деятельность суфийских общин, хотя и не привело к полному исчезновению суфизма.

Взаимодействие с джадидизмом

Этот вопрос требует дополнительного изучения. Возможно, существовали точки соприкосновения или, наоборот, противоречия между суфизмом и джадидизмом – движением за обновление ислама и мусульманской культуры.

Суфизм в советский период

Советская власть, установившаяся в Центральной Азии после 1917 года, проводила политику государственного атеизма и рассматривала религию, в том числе и суфизм, как пережиток прошлого и препятствие на пути к построению коммунистического общества. Это был тяжелый удар по суфийской традиции, которая на протяжении веков играла важную роль в жизни региона.

Преследования и репрессии

• Закрытие мечетей и медресе: Большинство мечетей, медресе и суфийских обителей (ханака) были закрыты, а их имущество конфисковано.
• Аресты и казни: Многие суфийские шейхи, имамы и религиозные деятели были арестованы, сосланы в лагеря или казнены по обвинению в “контрреволюционной деятельности”, “антисоветской агитации” или “религиозном фанатизме”.
• Запрет религиозных обрядов: Публичное исполнение религиозных обрядов, в том числе суфийского зикра, было запрещено.
• Антирелигиозная пропаганда: Велась активная антирелигиозная пропаганда, направленная на дискредитацию религии и суфизма, в частности. Суфизм изображался как “реакционное”, “мракобесное” течение, как пережиток феодального прошлого.
• Отношение к “ок-суяк”: Советская власть не преследовала “белую кость” как отдельное сословие (в отличие от дворянства или казачества в России). Но она нанесла удар по идее сакральности “белой кости”, лежавшей в основе почитания этого сословия. Репрессиям подверглась наиболее родовитая и зажиточная часть “ок-суяк”.

Выживание и адаптация

Несмотря на преследования, суфийские традиции не были полностью уничтожены.

• Подпольные группы: Суфизм продолжал существовать в виде небольших, подпольных групп, которые тайно собирались для совершения зикра и других ритуалов. Эти группы, как правило, были малочисленны и не имели сложной организационной структуры. Они собирались в домах, на отдаленных мазарах.
• Семейная передача: Знания и практики передавались в семьях, от отца к сыну, от деда к внуку. Это был единственный способ сохранить традицию в условиях запрета.
• “Народный ислам”: Суфийские элементы (почитание святых, паломничество к святым местам, вера в “чудеса”) сохранились в рамках “народного ислама”, который часто сочетался с официальной советской идеологией. Многие суфийские ритуалы (зикр, сама) стали частью народных обрядов и праздников (Навруз, Гул-и сурх, Саил). Например, в Кашкадарьинской области во время праздника Навруз женщины исполняли песни, напоминающие суфийские зикры, поминая имена суфийских святых.
• “Святые места”: Мазары (некрополи), где были захоронены суфийские лидеры и другие “святые”, продолжали оставаться “островками”, где сохранялись суфийские традиции. Люди приходили сюда, чтобы помолиться, попросить о помощи, совершить обряды. Несмотря на запреты, паломничество к святым местам продолжалось, хотя и в скрытой форме.
• Утрата интеллектуальной составляющей: Из-за невозможности получать полноценное религиозное образование, уровень знаний о суфийской философии и теологии значительно снизился. Акцент сместился на ритуальную сторону. Это привело к упрощению суфийской доктрины и практики, к потере многих тонкостей и нюансов. Это был период, когда суфизм выживал, сохраняя внешние формы, но теряя глубину содержания.

Последствия советского периода

В XX веке философская и концептуальная часть суфизма была во многом утрачена.

• Разрыв традиции: Советская власть нанесла серьезный удар по суфийской традиции в Узбекистане, прервав цепочку преемственности знаний и опыта.
• Утрата интеллектуального наследия: Многие суфийские тексты были уничтожены или стали недоступными.
• Искажение образа суфизма: Антирелигиозная пропаганда сформировала негативный образ суфизма в общественном сознании. Суфизм стали ассоциировать с “мракобесием”, “фанатизмом”, “пережитками прошлого”.
• Сохранение основ: Тем не менее, базовые элементы, такие как почитание предков и вера в силу ишанов сохранились, хоть и в видоизмененном виде. Суфизм не исчез полностью, а ушел в подполье, сохранившись в народной памяти и в отдельных семьях. Он продолжал жить в виде “народного ислама”, в обрядах и верованиях простых людей.

Значение суфизма в современном Узбекистане

После обретения Узбекистаном независимости в 1991 году началось возрождение религиозной жизни, в том числе и суфийских традиций. Однако этот процесс происходит сложно и неоднозначно. Власти Узбекистана, с одной стороны, поддерживают “традиционный” суфизм как часть культурного наследия, с другой – проявляют настороженность по отношению к неконтролируемым религиозным группам.

Эта двойственность отражает сложный баланс между стремлением к сохранению национальной идентичности и необходимостью обеспечения стабильности и безопасности. Власти опасаются, что под видом суфизма могут действовать экстремистские группы, как это уже случалось в 1990-е годы.

“Ишано-мюридские кланы”: Современная форма суфизма

Неформальные группы

В современном Узбекистане суфизм существует преимущественно в форме неформальных групп, сплоченных вокруг харизматичных лидеров – ишанов. Эти группы часто называют “ишано-мюридскими кланами”. Это название точнее отражает современную ситуацию, чем термин “суфийские братства”, так как подразумевает не только духовную связь, но и родственные, клановые отношения. Термины “суфизм” и “тарикат” используются редко, так как могут восприниматься как отход от “чистого” ислама.

Структура

• Ишан: Духовный лидер, наставник, часто потомок уважаемых шейхов прошлого. Его авторитет основывается на происхождении, личных качествах, знаниях, а также на вере в его “чудесные” способности (карамат). Многие современные ишаны не имеют глубоких знаний о суфийской философии и практике, их авторитет основывается, в первую очередь, на происхождении и знании ритуалов. Их часто воспринимают как “народных” целителей и прорицателей. Некоторые ишаны, как, например, потомки Эшон-бобо, стремятся получить хорошее религиозное образование, чтобы соответствовать своему статусу.
• Мюриды: Последователи ишана, которые обращаются к нему за советом, благословением, помощью в решении жизненных проблем. Для многих мюридов ишан – это не столько духовный учитель, сколько посредник между ними и Богом, человек, способный решить их насущные проблемы.
• Кланы: Часто “ишано-мюридские” отношения выстраиваются не только на личной преданности, но и на родственных, земляческих связях. Целые семьи, роды, махалли могут быть связаны с определенным ишаном.

Региональное распространение

“Ишано-мюридские кланы” наиболее распространены в Ферганской долине (Коканд, Андижан, Наманган), Самаркандской области (Ургут), Бухарской области, а также в других регионах Узбекистана.

Деятельность

• Духовное наставничество: Ишаны дают религиозные наставления, проводят зикр (часто – “тихий зикр” Накшбандии), толкуют сны, совершают обряды (например, никох – шариатское бракосочетание).
• Посредничество: Выступают посредниками в разрешении конфликтов, помогают в решении семейных и бытовых проблем.
• Благотворительность: В некоторых случаях занимаются сбором средств и помощью нуждающимся.

Отличия от “классического” суфизма

Упрощение: Часто наблюдается упрощение суфийской доктрины и практики. Упор делается на ритуальную сторону, а не на глубокое понимание философии суфизма. Это – следствие разрыва традиции в советский период и утраты интеллектуальной составляющей суфизма.

Персонализация: Вся система строится вокруг личности ишана.

Смешение с “народным исламом”: В практике «ишано-мюридских кланов» часто присутствуют элементы «народного ислама», не всегда соответствующие канонам ортодоксального ислама (например, чрезмерное почитание святых, вера в амулеты и талисманы). Это – результат многовекового взаимодействия суфизма с местными традициями и верованиями.

Два типа “потомков святых”: В среде “ишано-мюридских кланов” можно выделить два типа лидеров, как это отмечает этнограф Сергей Абашин:

• “Деревенские”: Сохраняют традиционную идентичность, тесно связаны с локальными общинами, выполняют религиозные и социальные функции (посредничество, благотворительность). Они ближе к “народному исламу”, чем к “ученому” суфизму. Примером могут служить ишаны Ферганской долины, клан Эшона Бобо в Хорезме.
• “Городские”: Интегрировались в элиту, получили светское образование, занимают высокие должности. Используют свою принадлежность к “потомкам святых” для повышения своего социального статуса и влияния. Они могут сочетать религиозную идентичность с националистическими взглядами. Примером может служить ташкентская семья, описанная в статье С.Н. Абашина.

Политическая активность: Несмотря на то, что большинство современных ишанов аполитичны, в 1990-е годы некоторые из них проявляли политическую активность и даже были готовы примкнуть к радикальным движениям. Это показывает, что суфизм нельзя однозначно считать “мирным” и “аполитичным” течением. Все зависит от конкретных исторических условий и от личности шейха. Например, шейх тариката Накшбандия Одил-хон Андижоний в 1993 году заявлял, что готов предоставить «500 моджахедов для джихада в Таджикистане», а представитель братства Кадирия Довуд-хон кори активно поддерживал Тахира Юлдашева (“эмира” «Исламского движения Узбекистана»). Однако, важно понимать, что это – скорее исключения, чем правило. Большинство современных ишанов сосредоточены на духовной и социальной деятельности. Тем не менее, история семьи Эшон-бобо показывает, что потомки суфийских шейхов могут занимать важные посты в системе религиозного образования и управления, как это делает Ахмад Магфури.

Сложность изучения: Деятельность “ишано-мюридских кланов” часто носит закрытый характер, что затрудняет их изучение. Сложно отделить собственно суфийскую традицию от “народного ислама” и от деятельности “самозваных” шейхов (“увайсия”), не имеющих духовной преемственности. Кроме того, существует проблема идеологизации и политизации суфизма, когда его используют в своих целях различные политические силы.

Культурное наследие

Памятники архитектуры: Суфизм оставил богатое архитектурное наследие: мавзолеи, ханаки, мечети, медресе. Эти памятники являются объектами культурного наследия и привлекают туристов. Примеры: комплекс Бахауддина Накшбанда, Чор-Бакр, мавзолей Сайфеддина Бохарзи (Бухара), Шахи-Зинда (Самарканд), мавзолей Абу Тураба Нахшаби, комплекс Лангар Ота (Кашкадарьинская область), мечеть Деггарон (Навоийская область), мавзолей Занги-Ата (Ташкентская область).

Литература и искусство: Суфийская поэзия (Навои, Руми, Ясави) и музыка (суфийские песнопения) продолжают оказывать влияние на узбекскую культуру. Суфийские идеи и образы нашли отражение в творчестве многих узбекских поэтов и писателей. Суфийская терминология стала неотъемлемой частью языка поэзии, обогатив его новыми смыслами и образами. Она не только отражала мировоззрение суфиев, но и формировала эстетические идеалы, способствовала консолидации мусульманской общины и оказывала сильное эмоциональное воздействие. Орнамент, получивший широкое распространение в мусульманском искусстве, был не просто украшением, а нес в себе глубокий символический смысл, отражавший суфийские представления о красоте Бога и мироздания. Изящные линии арабесок напоминали изгибы тела возлюбленной, а спираль символизировала вечное движение к Истине. Центрические композиции с медальоном в центре (шамс, турундж) отражали идею единства Бога.

Ремесла: Некоторые ремесла (например, чеканка, гончарное, кузнечное дело) традиционно связаны с суфийскими орденами.

Духовный поиск

Личностный аспект: Для многих людей в Узбекистане суфизм остается важным путем духовного поиска, самосовершенствования и обретения смысла жизни. Суфизм предлагает путь к внутренней гармонии, к постижению смысла жизни через любовь к Богу и служение людям.

Альтернатива формализму: Суфизм (или то, что от него осталось) воспринимается некоторыми как альтернатива формализованному и бюрократизированному официальному исламу. Люди ищут в суфизме живую веру, личный духовный опыт, а не просто следование обрядам.

Фактор стабильности

Государственная политика: Власти Узбекистана видят в “традиционном” суфизме (лояльном государству и не противоречащем официальной идеологии) фактор стабильности и инструмент противодействия экстремистским идеологиям. Это выражается в поддержке изучения суфийского наследия, реставрации памятников, развитии паломнического туризма. Проводятся конференции, посвященные суфизму, издаются книги. В то же время, государство стремится контролировать деятельность религиозных групп, чтобы не допустить распространения радикальных идей.

Поддержка и контроль: Государство поддерживает реставрацию суфийских памятников, развитие религиозного туризма, но при этом стремится контролировать деятельность религиозных групп, в том числе и “ишано-мюридских кланов”.

Религиозный (паломнический) туризм

Власти Узбекистана активно развивают паломнический туризм, видя в нем не только источник дохода, но и способ укрепления национальной идентичности и межкультурного диалога.

“Семь пиров”: Паломнический тур по святым местам, связанным с семью великими шейхами Накшбандии и Ходжагон, является важной частью религиозного туризма в Бухарской области.

“Дни Накшбандия”: Международное мероприятие, привлекающее паломников из разных стран, подчеркивает международное значение Накшбандии и Бухары как центра суфизма.

Другие святыни: В Узбекистане существует множество других мест паломничества, связанных с именами суфийских шейхов и святых, в том числе в Кашкадарьинской области (Абу Тураб Нахшаби, Лангар Ота) и в других регионах.

Суфизм и узбекская идентичность

Суфизм и ханафитский мазхаб рассматриваются в современном Узбекистане как важная часть национального наследия, как факторы, способствовавшие формированию узбекской идентичности. Изучение суфизма, его истории и философии, поддерживается государством и рассматривается как способ укрепления национального самосознания. В то же время, следует отметить, что в современном Узбекистане наблюдается и ослабление влияния ханафитской школы в ее традиционном понимании, что, по мнению некоторых исследователей, связано с изменением характера религиозного фактора в стране.

Отношение официального духовенства

Неоднозначность

• Признание: Официальное духовенство (Духовное управление мусульман Узбекистана) признает историческую роль суфизма и его вклад в культуру Узбекистана.
• Контроль: Власти и официальное духовенство стремятся контролировать деятельность религиозных групп, в том числе и «ишано-мюридских кланов», чтобы предотвратить распространение нетрадиционных и потенциально экстремистских идей. Это связано с опасениями по поводу возможной политизации ислама и его использования в оппозиционных целях. Власти опасаются неконтролируемого влияния ишанов на население.
• Сложность отношений с ишанами: Отношение к ишанам, как неформальным лидерам, колеблется от негласной поддержки (если ишан лоялен властям) до преследований (если ишан проявляет независимость или считается склонным к радикализации).

Критика

В современном Узбекистане наблюдается тенденция к некоторому ослаблению влияния традиционного ханафизма, что открывает пространство для распространения других, в том числе и нетрадиционных, течений ислама.

• “Неправильный” суфизм: Некоторые представители официального духовенства критикуют отдельные аспекты суфийской практики (культ святых, чрезмерное почитание шейхов, некоторые виды зикра), считая их противоречащими “чистому” исламу и относящимися к бид’а (недозволенным новшествам).
• Враждебное отрицание: Критика часто перекликается с позицией салафитских (ваххабитских) течений, которые отрицают суфизм в целом. Салафиты, претендующие на роль носителей “чистого ислама” времен пророка Мухаммада, обвиняют суфиев в нарушении основополагающего принципа ислама – таухида (единобожия), утверждая, что те поклоняются могилам святых и своим наставникам. Однако, как отмечают исследователи, почитание шейхов и святых в суфизме не является поклонением в строгом смысле слова, а скорее выражением уважения и просьбой о заступничестве. Кроме того, салафиты считают суфизм вредным нововведением (бид’а), забывая о том, что суфийская традиция имеет глубокие исторические корни и восходит к самому Пророку Мухаммаду.
• Конкуренция: Официальное духовенство может видеть в ишанах конкурентов за влияние на верующих.

Поддержка “традиционного” суфизма

Власти и ДУМУ поддерживают “традиционный” суфизм, интегрированный в ханафитский мазхаб, лояльный государству и не противоречащий официальной идеологии.

Поддерживается изучение наследия Бахауддина Накшбанда и других известных суфийских шейхов прошлого.

Проблемы изучения суфизма в Узбекистане

Изучение суфизма в Узбекистане, особенно его современных форм, сталкивается с рядом трудностей:

Недостаток источников

• Уничтожение: Многие суфийские тексты и архивы были уничтожены в советский период.
• Трудность доступа: Доступ к сохранившимся источникам может быть затруднен.
• Слабая изученность XX века: История суфизма в XX веке, особенно в советский период, изучена крайне слабо. Это касается как эволюции суфийской идеологии, так и деятельности конкретных суфийских групп и лидеров. Существуют лишь фрагментарные сведения, часто основанные на непроверенных данных. Это – “белое пятно” в истории суфизма.

Идеологические искажения

• Советский период: В советское время суфизм изображался как реакционное и отсталое явление. Это привело к формированию негативного стереотипа о суфизме.
• Современность: В современных условиях существует опасность идеологизации суфизма, использования его в политических целях различными группами. Некоторые пытаются представить суфизм как единственно “правильный” ислам, противопоставляя его другим течениям. Другие, наоборот, видят в суфизме угрозу экстремизма.

Сложность отделения “традиционного” суфизма от “народного ислама” и современных имитаций

• Синкретизм: Суфизм в Узбекистане тесно переплетен с “народным исламом”, доисламскими верованиями и местными традициями. Отделить одно от другого бывает очень сложно. Это касается, в частности, культа святых мест, который часто включает в себя элементы доисламских верований.
• “Ишано-мюридские кланы”: Деятельность этих групп часто носит закрытый характер, что затрудняет их изучение. Не всегда легко отличить искреннюю духовность от шарлатанства или использования религии в корыстных целях.
• Отсутствие четких границ: Сложно провести четкую границу между “традиционным” суфизмом, “народным исламом” и современными формами религиозности. Эти явления тесно переплетены и взаимовлияют друг на друга.

Нехватка квалифицированных специалистов

В Узбекистане и в целом в постсоветских странах не хватает квалифицированных специалистов, способных объективно и непредвзято изучать суфизм, особенно его современные формы. Существует опасность как огульной критики суфизма, так и его необоснованной идеализации.

Необходимость междисциплинарного подхода

Изучение суфизма требует междисциплинарного подхода, сочетающего методы востоковедения, истории, этнографии, социологии, политологии и религиоведения. Необходимо учитывать как письменные источники (труды суфийских шейхов, агиографические сочинения, исторические хроники), так и устные предания, этнографические данные, современные социальные и политические процессы.

Необходимость критического подхода

Необходимо критически относиться к источникам информации, особенно к агиографическим сочинениям и популярным публикациям, которые могут искажать реальную картину. Следует различать “ученый” и “народный” суфизм, суфизм и “народный ислам”, а также учитывать возможность политизации суфизма и его использования в различных целях.

Заключение

Суфизм в Узбекистане – это сложное, многогранное и динамично развивающееся явление, имеющее глубокие исторические корни и продолжающее играть важную роль в жизни общества. Он прошел через периоды расцвета, упадка, преследований и возрождения. Суфизм оказал огромное влияние на формирование духовной культуры региона, став важным фактором распространения ислама и его адаптации к местным условиям, а также инструментом этнокультурной ассимиляции. Суфийские идеи и образы нашли отражение в литературе, искусстве, архитектуре, музыке.

В настоящее время суфизм существует в основном в форме “ишано-мюридских кланов”, которые сохраняют связь с традицией, но и отражают современные реалии. Эти кланы представляют собой неоднородное явление, включающее в себя как “деревенских” ишанов, сохраняющих связь с традиционными практиками, так и “городских” ишанов, интегрированных в современную элиту.

Изучение суфизма в Узбекистане требует осторожного и взвешенного подхода, учета как исторических, так и современных факторов, а также критического отношения к источникам информации. Необходимо различать “ученый” и “народный” суфизм, суфизм и “народный ислам”, а также учитывать возможность политизации суфизма и его использования в различных целях. Следует помнить, что суфизм – это не застывшая догма, а живая традиция, которая постоянно меняется и адаптируется к новым условиям.

Суфизм остается важной частью культурного и духовного ландшафта Узбекистана, и его дальнейшее изучение имеет большое значение для понимания истории, культуры и современного состояния общества. Необходимо развивать научные исследования суфизма, привлекая специалистов из разных областей знания и используя различные методы исследования.

Однако в современном Узбекистане отношение к суфизму и его восприятие, особенно у молодежи, меняется под воздействием тенденции отхода от местных форм ислама и увлечения взглядами более консервативных и ортодоксальных течений. В частности, это касается салафизма (ваххабизма), представители которого активно критикуют суфизм, считая его нововведением и нарушением единобожия. Этот идеологический конфликт является одним из важных факторов, определяющих современную религиозную ситуацию в Узбекистане.

Перспективы развития суфизма в Узбекистане во многом будут зависеть от политики государства, отношения официального духовенства и активности самих суфийских групп, а также от глобальных тенденций в исламском мире.

Глоссарий

• Адаб (араб. أدب) – правила поведения, вежливость, благопристойность.
• Айсар/Ийсор (араб. إيثار) – предпочтение другого себе, самопожертвование, альтруизм.
• Ариф (араб. عارف) – познавший, гностик; суфий, достигший ступени познания Бога.
• Ахвал (араб. أحوال, ед. ч. хал, حال) – духовные состояния, переживаемые суфием на пути к Богу; экстатические состояния.
• Ахл Аллах (араб. أهل الله) – “люди Бога”, суфии.
• Барака (араб. بركة) – благодать, благословение.
• Байат (араб. بيعة) – клятва верности мюрида своему муршиду.
• Бид’а (араб. بدعة) – нововведение в религии, ересь.
• Ваджд (араб. وجد) – экстаз, воодушевление.
• Вакуф/Вакф (араб. وقف) – имущество, переданное на религиозные или благотворительные цели.
• Вали (араб. ولي, мн. ч. авлийа أولياء) – святой, друг Бога.
• Вилая (араб. ولاية) – святость, близость к Богу.
• Вирд (араб. ورد) – задание, которое мюрид получает от шейха; молитвы, читаемые суфиями.
• Габитус (лат. habitus) – система устойчивых приобретенных предрасположенностей, структурирующих восприятие, мышление, действия и оценки индивида; используется в теории Пьера Бурдьё.
• Гафлат (араб. غفلة) – небрежность, забвение Бога.
• Галаба (араб. غلبة) – преобладание, экстатическое состояние; в другом варианте: самозабвение раба Аллаха в виде полного забвения о благах в результате благодарности за эти блага, милость и щедрость Хакка, страха перед адским наказанием, благоговения перед величием и милостью Всевышнего, сопровождающееся совершением непроизвольных движений.
• Гайбат (араб. غيبة) – отсутствие; сокрытость; состояние, когда человек перестаёт ощущать окружающий мир.
• Джазба (араб. جذبة) – притяжение, экстаз, состояние мистического восторга.
• Джам’ (араб. جمع) – собрание, соединение; в суфизме – состояние единства с Богом.
• Зикр (араб. ذكر) – поминание Бога, суфийская духовная практика.
  • Зикр джахри (зикр-и джахри) – громкий зикр.
  • Зикр хафи (зикр-и хафи) – тихий зикр.
• Зухд (араб. زهد) – аскетизм, воздержание.
• Зуххад (араб. زُهَّاد, ед. ч. захид, زاهد) – аскеты.
• Ирадат (араб. إرادة) – воля, желание; в суфизме – искреннее намерение вступить на путь суфизма.
• Ирфан (араб. عرفان) – мистическое познание, гнозис.
• Ихлас (араб. إخلاص) – искренность.
• Ишк (перс. عشق) – любовь (в суфизме – любовь к Богу).
• Ишан (перс. ایشان) – они; титул духовного лица, особенно главы суфийской общины (в Средней Азии).
• Калам (араб. كلام) – спекулятивная теология, мусульманское богословие.
• Карамат (араб. كرامات, ед.ч. карама, كرامة) — чудо, дар; чудеса, совершаемые святыми вали.
• Кашф (араб. كشف) – раскрытие, откровение.
• Кыяс (араб. قياس) – суждение по аналогии, один из методов вынесения правовых решений в исламе.
• Мазар (араб. مزار) – место поклонения, гробница святого.
• Мазхаб (араб. مذهب) – религиозно-правовая школа в исламе.
• Макомат (араб. مقامات, ед. ч. макам, مقام) – стоянки, станции; ступени духовного пути в суфизме.
• Ма’рифат (араб. معرفة) – мистическое знание, гнозис, глубокое знание о Боге.
• Маламатия/Маламатийа (араб. ملامتية) – суфийское течение, представители которого скрывали свою праведность и внешне проявляли предосудительные черты.
• Манакиб (араб. مناقب, ед. ч. манкаба, منقبة) – жизнеописание, агиография.
• Муджаддидийа – ветвь тариката Накшбандийа, основанная шейхом Ахмадом Сирхинди.
• Муджахида (араб. مجاهدة) – усердие на пути к Богу, борьба со своими страстями.
• Мюрид (араб. مرید) – ученик, последователь суфийского шейха.
• Муракаба (араб. مراقبة) – созерцание, медитация; постоянное памятование о Боге.
• Муршид (араб. مرشد) – духовный наставник, шейх.
• Мутафаккир (араб. متفكر‎) – мыслитель.
• Мухасаба (араб. محاسبة) – самоотчет, самоконтроль.
• Мушахада (араб. مشاهدة) – созерцание, видение Бога.
• Нафс (араб. نفس) – эго, низменная душа, страсти.
• Рабита (араб. رابطة) – духовная связь между мюридом и муршидом.
• Рай (араб. رأي) – личное мнение, суждение; один из методов вынесения правовых решений в исламе.
• Ракс (араб. رقص) – суфийский танец.
• Рибат (араб. رباط) – суфийская обитель, первоначально – укрепленный пункт на границе.
• Рида’ (араб. رضا) – удовлетворенность, согласие (с волей Бога).
• Рийадат/Рияда (араб. رياضة‎) — аскетические упражнения, духовная практика, направленная на усмирение нафса.
• Сахв (араб. صحو) – трезвость, противоположность сукр (экстатическому опьянению).
• Силсила (араб. سلسلة) – цепь духовной преемственности в суфизме.
• Сукр (араб. سكر) – опьянение (в суфийском смысле – состояние экстаза).
• Сунна (араб. سنة) – жизненный путь Пророка Мухаммада, пример для подражания.
• Сухбат (араб. صحبة) – беседа, общение (между шейхом и мюридом).
• Таваджжух (араб. توجه) – обращение, направление внимания (к Богу, к шейху).
• Таваккул (араб. توكل) – упование на Бога.
• Таджалли (араб. تجلي) – проявление, теофания.
• Талиб (араб. طالب) – ищущий, стремящийся (к Богу).
• Тарикат (араб. طريقة, мн. ч. турук) – путь; суфийский орден, школа.
• Тасаввуф (араб. تصوف) – суфизм.
• Тауба (араб. توبة) – покаяние.
• Таухид (араб. توحيد) – единобожие.
• Тафаккур (араб. تفكّر) размышление.
• Тафрика (араб. تفرقة) – разделение, разобщение.
• Урф (араб. عرف) – обычай, традиция.
• Усул ал-фикх (араб. أصول الفقه) – основы мусульманского права.
• Фана (араб. فناء) – исчезновение, растворение (в Боге).
• Факих (араб. فقيه, мн. ч. фукаха) – знаток фикха, мусульманский правовед.
• Фикх (араб. فقه) – мусульманское право, юриспруденция.
• Футувват (араб. فتوة) – рыцарство, благородство, щедрость.
• Хакимия – суфийский тарикат, основанный Хакимом ат-Тирмизи.
• Хал (араб. حال) – состояние, духовное состояние.
• Халват (араб. خلوة) – уединение.
• Ханака (перс. خانقاه) – суфийская обитель.
• Хауф (араб. خوف) – страх (перед Богом).
• Хизмат (перс. خدمت) – служение.
• Худжра (араб. حجرة‎) — келья, комната в медресе или при мечети.
• Хузур (араб. حضور) – присутствие (перед Богом).
• Шариат (араб. شريعة) – мусульманский закон.
• Шейх (араб. شيخ) – старец, глава суфийской общины, духовный наставник.
• Шукр (араб. شكر) – благодарность (Богу).
• Эшон (перс. ایشان) – они; титул духовного лица, особенно главы суфийской общины (в Средней Азии).
• Ясавия – суфийский тарикат, основанный Ахмадом Ясави.
• ‘Илм ладунни – знание, которое сформировалось в человеке без специального обучения и было дано ему непосредственно Аллахом.
• ‘Илм-и кал – знание, которое приобретается посредством услышанного от других, путем обучения, посещения уроков и чтения.
• ‘Илм-и хал – 1) знание, которое достигается не через услышанное от других, обучение или посещение уроков, а посредством хал – духовного состояния, возникающего у него не по его воле, а по воле Аллаха; 2) суфизм, суфийский путь.

Список использованных источников

Основные источники (использованные непосредственно):

1. Абашин С.Н. Геллнер, «потомки святых» и Средняя Азия: между исламом и национализмом. – Использовано для: анализа соотношения суфизма и национализма, критики теории Геллнера, описания “потомков святых” и их роли в современном обществе, анализа конкретных примеров (“деревенские” и “городские” ишаны, спор Табарова и Шакури).
2. Абашин С.Н. Суфизм в Средней Азии: точка зрения этнографа. // Вестник Евразии. «Суфизм в Центральной Азии (зарубежные исследования). Сборник статей памяти Фритца Майера (1912-1998)».
3. Абашин С.Н. “Ок-суяк” — мусульманская элита Центральной Азии // Central Asia and the Caucasus / Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 6(12). – Использовано для: описания сословия “ок-суяк”, его роли в истории и современном обществе Центральной Азии, анализа его внутренней структуры, стратегий выживания, взаимодействия с властью и обществом.
4. Абирова Б.И., Рысбекова Ш.С. Суфизм в Центральной Азии // Вестник КазНУ. Серия философия. Серия культурология. Серия политология. №2 (39). 2012. – Использовано для: анализа роли суфизма как транслятора культуры, описания синкретизма суфизма с местными традициями, роли суфизма в сохранении этнической памяти.
5. Амонов М. Газира – центр ордена Яссавия // sv.zarnews.uz. 04.08.2022.
6. Арифханова С. Суфизм и его стратегии выживания // crss.uz. 12.08.2019. – Использовано для: описания стратегий выживания суфизма, анализа современного состояния.
7. Бабаджанов Б.М. Атака на суфизм способствует резкому росту религиозно-политических организаций, скатившихся в террор // abai.kz. 07.11.2010
8. Бабаджанов Б.М. “Суфийские группы в Узбекистане и Центральной Азии: история и современность”. (Интервью, 2016). – Использовано для: понимания современного состояния суфизма, структуры “ишано-мюридских кланов”, отношения властей и официального духовенства к суфизму, критики упрощенных представлений о суфизме, понимания ситуации в Казахстане.
9. Бабаджанов Б.М. Возрождение деятельности суфийских групп в Узбекистане // Центральная Азия и Кавказ. 1999. № 1(2). С. 178-191. (дата обращения: 08.05.2024).
10. Бородовская Л.З. Преемственность суфийских традиций тарикатов Йасавийа и Накшбандийа после XIV в. – Использовано для: понимания взаимосвязи тарикатов Ясавия и Накшбандия, анализа преемственности и взаимодействия суфийских традиций в Центральной Азии после XIV века.
11. Бородовская Л.З. Расширение сферы влияния суфизма в период Золотой Орды. – Использовано для: анализа роли суфизма в исламизации Золотой Орды.
12. Буяновский Илья. Бухара. Часть 10: святыни суфизма // varandej.livejournal.com. 07.12.2015 – Использовано для: описания комплекса Бахауддина Накшбанда, Чор-Бакр, упоминания о культе святых мест.
13. Вахабова Д.Р. Суфизм: процесс глобализации и проблемы духовно-нравственного образования // Educational Research in Universal Sciences. VOLUME 2 | SPECIAL ISSUE 15 | 2023. – Использовано для: анализа влияния глобализации на суфизм и роли суфизма в образовании.
14. Вохидов Ш.Х., Ботиров М.А. Российские учёные-исследователи жизни и деятельности Ходжи Ахрара (конец XIX — начало ХХ вв.) // Вестник ТГТУ. 2015. №3. – Использовано для: анализа работ российских востоковедов (Соболева, Хорошхина, Веселовского, Вяткина, Бартольда) о Ходже Ахраре и суфизме в Центральной Азии.
15. Гюль Эльмира. Суфизм и искусство орнамента. // Академия Искусств Узбекистана.
16. Исмоилов Л. Э. Мавераннахрский суфизм и священные захоронения (XVI в.) / Л. Э. Исмоилов // Ученые записки Худжандского государственного университета им. академика Б. Гафурова. Гуманитарные науки. – 2019. – № 4(61). – С. 24-28.
17. Кобзева О. История исламской культуры и ее изучение в современном Узбекистане // Россия и мусульманский мир. 2017
18. Мадаева Ш.А. Место суфизма и ханафитских школ в истории узбекской идентичности // Educational Research in Universal Sciences. 2023. Т. 2, № 15. С. 8-11. (дата обращения: 07.05.2024). – Использовано для: анализа роли ханафизма и суфизма в формировании узбекской идентичности, современного состояния ханафизма.
19. Материалы о паломническом туре “7 пиров” и “Днях Накшбандия” в Бухаре. – Использовано для: описания современного состояния суфизма, религиозного туризма.
20. Накшбандия // Central Asian Analytical Network (CAA Network). 30.08.2022
21. Нурахметулы А. Критика суфизма // International Journal of Humanities and Natural Sciences, vol.5, part 2. – Использовано для: анализа современного состояния суфизма в Казахстане, критики упрощенных представлений.
22. Олимов М., Шохуморов С. Исламские интеллектуалы в Центральной Азии ХХ в. // “Восток (Oriens)”, М., 2003 г., № 6, с. 33–47. – Использовано для: анализа роли исламских интеллектуалов в сохранении и развитии ислама в советский период, описания биографии и деятельности Мавлави Хиндустони.
23. Омонтурдиев Ж. Хаким Термизий – «Хакимия» тарикатининг асосчиси // Термиз ДУ. – Использовано для: описания жизни, деятельности и учения Хакима ат-Тирмизи, основателя тариката “Хакимия”.
24. Панков И.А. Культ святых в исламе: социальное пространство мазара // Вестник РГГУ. Серия «История. Филология. Культурология. Востоковедение». 2018. № 9 (42). С. 139–154. ¹ – Использовано для: анализа современного состояния суфизма с использованием теории социального пространства Пьера Бурдьё, описания структуры и динамики “ишано-мюридских кланов”
25. Панков И.А. Эшон-бобо и его потомки: сакральный статус и религиозная роль династии ишанов // Кунсткамера. 2023. № 1(19). С. 135–150. – – Использовано для: понимания феномена “ишано-мюридских кланов”, описания конкретного примера династии ишанов.
26. Пылев А.И. Суфизм у среднеазиатских тюрок в караханидский период (XI–XII вв.): основные черты и крупнейшие представители // Вестник СПбГУ. Сер. 13. 2012. Вып. 1. – Использовано для: анализа раннего этапа развития суфизма в Средней Азии, роли тюрок, описания деятельности Ат-Тирмизи, Абу Бакра Васити, Юсуфа Хамадани, Наджмеддина Кубра.
27. Рахимов К.Р. Тарикат хваджаган-накшбандийа и семь пиров / К. Рахимов ; пер. с узбек. яз. И. Р. Гибадуллина. – Казань : МеДДоК, 2020. – 180 с. – ISBN 978-5-6044831-4-5.
28. Рахимов К.Р. Условия возникновения суфизма в Центральной Азии / Исламоведение. 2020. Т. 11, № 2. С. 5–17. – Использовано для: анализа факторов появления суфизма в Центральной Азии (внутренние и внешние факторы, роль ханафизма, других религий, социальных групп).
29. Самая древняя мечеть Узбекистана // uzbloknot.com. 10.11.2020 – Использовано для описания мечети Деггарон.
30. Турдимуратов Я.А. Народные поверья в традиционном хозяйстве узбеков, связанные с «культом святых» // Oriental Renaissance: Innovative, educational, natural and social sciences. 2023. Т.3, №2. – Использовано для: описания доисламских верований и практик, связанных с животноводством, культа святых, роли суфизма в адаптации ислама.
31. Холмуминов Дж. Изучения истории суфизма – одна из основ развития общественного сознания // Academic Research in Educational Sciences. VOLUME 2 | ISSUE 11 | 2021. – Использовано для: понимания современного значения изучения суфизма в Узбекистане, направлений исследований.
32. Хонеркамп К. Суфизм – это не мистика, а система религиозного поведения // ИА “Жахон”. 05/07/2007. – Использовано для: изложения нетрадиционного взгляда на суфизм.
33. Эватов С.С. Этапы формирование и развития суфийско-философских учений в Центральной Азии в IX-XII веках: автореф. дис. … канд. филос. наук. – Использовано для: анализа раннего этапа развития суфизма, периодизации, описания различных школ и течений (Хакимия, Сайярия, Маломатия, школа Юсуфа Хамадани, Ясавийа, Кубравийа).
34. Эгамбердиева Г.А. Святыни видных представителей школы суфизма в Кашкадарьинской области как важные объекты паломничества // Look to the past. 2024, vol. 7, issue 9, pp.71-77. – Использовано для: описания конкретных суфийских святынь в Кашкадарьинской области (Абу Тураб Нахшаби, Лангар Ота).
35. Эсфахани Х.Н. Доктринальные принципы и ритуальная практика тариката Накшбандийа // журнал “Исламоведение” (Том 12, №1, 2022).

Дополнительная литература (рекомендуемая):

• Гордлевский В.А. Баха-уд-дин Накшбенд Бухарский (к вопросу о наслоениях в исламе) // Избранные сочинения. Т. III. История и культура. – М.: Издательство восточной литературы, 1962. – С. 368-380.
• Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история / Пер. с англ. М.Г. Романов. – СПб.: «ДИЛЯ», 2004. – 464 с.
• Бабаджанов Б.М. Кокандское ханство: власть, политика, религия. – Токио-Ташкент, 2010.
• Басилов В.Н. Культ святых в исламе. М.: Мысль, 1970. 144 с.
• Тримингэм Дж.С. Суфийские ордены в исламе.
• Шиммель А. Мир исламского мистицизма.
• Акимушкин О.Ф. Средневековый Иран: Культура, история, филология. — СПб.: Наука СПб, 2004. — 403 с.
• Бертельс Е.Э. Избранные труды. Суфизм и суфийская литература.
• Работы В.В. Бартольда по истории Средней Азии и ислама.