Буквально на днях, 1 августа, исполнилось ровно полвека с момента основания Зарафшанского заповедника — уникальной природной территории, протянувшейся на 47 километров вдоль правого берега реки Зарафшан близ Самарканда. Однако, как следует из подробного материала журналистки Наталии Шулепиной (sreda.uz), эта дата — повод не для торжеств, а для тревожных размышлений о сложной судьбе парка.

Оплот тугайного леса

Изначально, в 1975 году, заповедник создавался с одной важнейшей целью — сохранить единственный в Узбекистане уцелевший участок предгорного тугайного леса.

Эта экосистема была домом для поразительного разнообразия жизни: здесь было зарегистрировано около 300 видов растений, 218 видов птиц, 26 видов млекопитающих и десятки видов рыб, амфибий и рептилий. Из них 33 вида были занесены в Международную Красную книгу.

Главным символом и гордостью заповедника стал бухарский олень (хангул). Его завезли сюда в 1996 году, и после долгой работы по разведению в вольерах, в 2005 году первые шесть особей были выпущены в дикую природу.

Годы упадка и луч надежды

Несмотря на уникальность, история парка была непростой. В 2018 году его статус был понижен с заповедника до национального природного парка, что открыло дорогу для хозяйственной деятельности, санитарных рубок и неорганизованного туризма. Вместе с незаконной добычей песка и гравия это привело к деградации тугайных лесов и сокращению биоразнообразия.

Ситуация начала меняться благодаря усилиям общественности, в частности группы «Сохраним Самарканд». В 2022 году парк передали в ведение Госкомэкологии. Надежды на возрождение укрепились в феврале 2024 года, когда вопрос будущего парка обсуждался на полях 14-й Конференции сторон Боннской конвенции по сохранению мигрирующих видов, проходившей в Самарканде.

Казалось, усилия увенчались успехом, когда 10 марта 2025 года вышло долгожданное Постановление Кабинета Министров. Территория парка была значительно расширена за счет земель нескольких районов, и его общая площадь достигла 5234 гектаров. Главной целью было создание экологического коридора вдоль Зарафшана, который позволил бы бухарским оленям свободно перемещаться и соединиться с популяцией на территории Таджикистана, как это делали их предки.

Трагический подарок к юбилею

Однако радость защитников природы была недолгой. По словам заместителя директора нацпарка по науке Натальи Мармазинской, на которые ссылается Наталия Шулепина, почти сразу после этого позитивного решения произошел трагический поворот.

Буквально вслед за постановлением о расширении, согласно другому правительственному решению, началось строительство железной дороги Самарканд — Ургут. И проложена она была не рядом с парком, а напрямую по его новой, только что присоединенной охраняемой территории — прямо по руслу реки Зарафшан.

Таким образом, долгожданный миграционный коридор для бухарских оленей — вида, охраняемого международной Боннской конвенцией, — был разрушен в момент своего создания. По словам специалистов, строительство прошло без всякой экологической экспертизы и создает прямую угрозу столкновения и гибели не только животных, но и людей в будущих поездах. При этом, как сообщается, до начала работ чиновники Самаркандского областного хокимията уверяли, что дорога пройдет по берегу, что, наоборот, помогло бы защитить парк от незаконного въезда техники.

Конфликт приоритетов

История 50-летнего юбилея Зарафшанского парка — это наглядный пример острого конфликта между декларациями о защите природы и реальными инфраструктурными проектами. Это случай, когда одно верное государственное решение было фактически перечеркнуто другим, демонстрируя сложные и порой противоречивые приоритеты в развитии регионов.