«Узбекистан: Mohiyat» | 24 октября 2025 года | Аналитический дайджест
Пресс-конференция главы Центрального банка 24 октября стала сеансом артикуляции экономической политики по двум ключевым азимутам. Вовне — демонстрация «жесткой позиции» по соблюдению санкционного режима и категорическое опровержение слухов о содействии России в торговле золотом. Внутрь — признание дефицита банковской конкуренции и анонс новых стимулов (FinTech, исламский банкинг).
Дайджест анализирует эти сигналы на фоне сложного макроэкономического выбора: регулятор, по всей видимости, сознательно использует укрепление сума (вызванное сырьевым экспортом и притоком кредитов) как инструмент борьбы с инфляцией. Однако, как показывают эксперты, этот тактический выигрыш может создавать стратегические риски, ударяя по реальной конкурентоспособности несырьевых производителей.
1. Внешний контур: «Мы соблюдаем режим»
На фоне новых санкций США против российских энергетических компаний («Роснефть», «Лукойл») глава ЦБ Тимур Ишметов использовал пресс-конференцию 24 октября для трансляции четких сигналов западным партнерам.
Во-первых, он заявил, что Узбекистан «очень серьезно относится к рискам вторичных санкций» и придерживается «жесткой позиции» по соблюдению режима. По его словам, банкам дано указание не работать с подсанкционными товарами, организациями и банками, и этот подход будет «строго контролироваться».
Во-вторых, Ишметов категорически опроверг сообщения в международных СМИ (в частности, в The Economist) о том, что Узбекистан якобы покупает или помогает продавать российское золото. Он назвал эту информацию «полностью не соответствующей действительности», «бемаъни» («бессмысленной») и «непрофессионализмом».
«Мы никогда не покупали золото у других стран… Слава богу, у нас хватает своего золота», — заявил глава ЦБ, добавив, что журнал позже внес исправления в материал.
2. Внутренний контур: «Нам нужна реальная конкуренция»
Ключевым тезисом, адресованным внутреннему рынку, стало признание Ишметова в том, что в банковском секторе «недостаточно конкуренции» («Етарли рақобатни кўрмаяпмиз»). По его словам, «все [банки] работают примерно в одинаковых условиях», и ЦБ не ставит «таргета по количеству банков», фокусируясь на «качестве».
Более того, как отмечает экономист Отабек Бакиров, анализируя итоги пресс-конференции, регулятор фактически признал, что для фундаментальной победы над инфляцией его собственных монетарных инструментов (таких как ставка или сильный сум) уже недостаточно.
Было подчеркнуто, что инфляция не стабилизируется, пока не будут устранены структурные, или «предложенческие» факторы. К ним ЦБ, по данным эксперта, отнес:
- высокую монополизацию и концентрацию на рынках;
- наличие тарифных и нетарифных барьеров, мешающих свободе торговли;
- диспропорции в обеспечении экономики энергоресурсами;
- недостаточный потенциал транспортной инфраструктуры.
Таким образом, призыв к «реальной конкуренции» — это не просто декларация о реформах, а, по сути, институциональный сигнал другим ведомствам: корень инфляции лежит в структурных дисбалансах экономики, которые находятся вне прямого контроля Центрального банка.
Для стимулирования сектора регулятор обозначил два вектора реформ:
- Продолжение старого курса: ЦБ подтвердил намерение и далее сокращать долю директивных (государственных) кредитов. По словам Ишметова, за 5-7 лет их доля в портфеле снизилась с 60% до 25-30%. Однако, как замечает Отабек Бакиров, на фоне этого общая динамика кредитования замедлилась (до 13% годового роста), причем в сентябре наблюдалось сокращение корпоративных кредитов (на 2,0 трлн сумов).
- Новые инструменты: Анонсирована поддержка FinTech-компаний и принятие закона об «исламских финансах». По данным Бакирова, эти шаги являются частью более широкой стратегии, включающей внедрение стандартов Базель III (к 2028 г.) и регулирование рынка BNPL (buy-now-pay-later).
Конечная цель этих реформ, как заявил Ишметов днем ранее на «Investor Day», — превратить основную ставку в «ясный и надежный сигнал для рынка».
3. Макроэкономический парадокс: Тактические выгоды и стратегические риски «крепкого сума»
Заявления о реформах прозвучали на фоне решения ЦБ сохранить основную ставку на уровне 14% — решение, которое Отабек Бакиров назвал «хорошим» («Яхши қарор»). Регулятор объясняет свое решение замедлением инфляции (прогноз на конец года снижен до 8%), чему способствовало в том числе укрепление сума (почти на 7% к доллару с начала года).
Слова главы ЦБ о том, что «только 15% всего экспорта чувствительны к курсу», в то время как «40% импортных товаров высокочувствительны» к нему, звучат не просто как констатация факта, а как артикуляция сознательного выбора. Регулятор дает понять, что готов принять риски для относительно небольшой (по его оценке) доли несырьевого экспорта ради главной тактической цели — борьбы с инфляцией через удешевление импорта.
Однако, как можно предположить, борьба с инфляцией — не единственная причина такой политики. Аналитики указывают, что политика «крепкого сума» может объективно отвечать интересам крупных импортеров, что усложняет выбор регулятора, выводя его за рамки чисто монетарного анализа.
Во-первых, сильная национальная валюта выгодна государству с точки зрения обслуживания растущего внешнего долга. Сам Ишметов привел этот аргумент, заявив, что экономия на обслуживании госдолга и корпоративного долга составила 4,9 трлн сумов.
Во-вторых, она объективно играет на руку мощным группам «национальных импортеров» (включая, например, автопром), которые получают выгоду от курсовой разницы, импортируя компоненты или готовую продукцию.
Таким образом, возникает гипотеза, что ЦБ решает комплексную задачу, в которой поддержка несырьевых производителей временно уступает другим, более весомым на данном этапе приоритетам: обеспечению социальной стабильности (через низкую инфляцию) и поддержанию устойчивости импортных потоков.
Тем не менее, независимые эксперты, анализируя те же данные ЦБ, видят в этом выборе значительные побочные риски, которые могут дестабилизировать экономику в среднесрочной перспективе.
Во-первых, в вопросе конкурентоспособности они вступают в прямую полемику с регулятором. ЦБ в своем обзоре от 22.10 утверждает, что конкурентоспособность не потеряна, так как реальный эффективный курс (РЭК) якобы обесценился на 1.5% с начала года. Экономист Миркомил Холбоев указывает на методологический нюанс: по его словам, этот годовой показатель (-1.5%) скрывает «активную фазу укрепления» реального курса, которая началась с мая. Он подчеркивает, что позитивный годовой показатель обеспечен «лишь крупными колебаниями в первом квартале». По его прогнозу, уже в октябре реальный курс покажет укрепление (а не обесценение) по сравнению с началом года.
Во-вторых, экономист Юлий Юсупов характеризует это реальное укрепление как «удар по местным производителям» (те самые 15%, по классификации Ишметова).
В-третьих, Отабек Бакиров дополняет картину причин и следствий.
- Причина (помимо золота и рубля): Рост иностранных кредитов. За 9 месяцев банки продали $6,3 млрд валюты, привлеченной из-за рубежа (+61% к прошлому году).
- Следствие (помимо давления на местных производителей): Отток вкладов населения. В сентябре, впервые за два года, объем вкладов физлиц сократился (на 1,2 трлн сумов). Бакиров связывает это с тем, что на фоне невыгодности валютных депозитов (из-за крепкого сума) и падения ставок по сумовым вкладам, население выводит деньги из банков, вероятно, на рынок недвижимости.
Резюме: Сигнал о последствиях и пределах ответственности
Публичное признание регулятора, что инфляцию не победить без решения структурных проблем (монополии, энергетика, транспорт), — это ключевой институциональный сигнал. Этим заявлением ЦБ, по сути, расширяет рамки дискуссии, указывая, что его монетарные инструменты должны быть дополнены действиями других ведомств, отвечающих за структурные реформы и демонополизацию.
Анализ заявлений и последовавших оценок указывает на то, что, макроэкономический выбор в пользу «крепкого сума» (для борьбы с инфляцией, облегчения обслуживания долга и, возможно, в интересах крупных импортеров), решая одни проблемы, регулятор может столкнуться с двумя «рисками замедленного действия»:
- Дестимуляция промышленности: Несырьевой сектор, лишенный поддержки через курс и испытывающий сокращение кредитования (как отметил Бакиров), сталкивается с риском не стать ожидаемым драйвером роста. В результате зависимость от сырьевых цен и внешних займов может только расти.
- Риски на рынке активов: Отток сбережений из банков на рынок недвижимости, по мнению экспертов, способствует перегреву рынка жилья и лишает финансовую систему ресурсов для развития.
Таким образом, Узбекистан, тактически выигрывая в борьбе с инфляцией, в стратегической перспективе, по классической схеме течения «голландской болезни», сталкивается с вызовом в построении диверсифицированной и конкурентоспособной экономики.
Об авторе:
Дайджест подготовлен Тимуром Нумановым, автором проекта «Узблокнот». Юрист с 20-летним опытом в правовой аналитике, я специализируюсь на работе с первоисточниками на узбекском и русском языках, чтобы предоставить вам глубокий и объективный контекст событий в современном Узбекистане.
Конструктивный диалог всегда приветствуется. Свяжитесь со мной: способы связи.
Канал рассылки в Telegram: daydjest_mohiyat
Поделитесь мнением