В конце марта в узнете разошлась картинка «Два великих творения узбеков»: сверху – только что открытый мемориальный комплекс имама аль-Бухари под Самаркандом, снизу – Тадж-Махал. Она ожидаемо получила множество одобрительных комментариев, но и вызвала споры. Пользователь под ником «посол туризма Узбекистана» на английском языке заметил, что Захириддин Мухаммад Бабур не считал себя узбеком. Два повода слились в одну дискуссию.

Исследователи Эльдар Асанов и Комил Джалилов рассмотрели её с разных сторон, но оба пришли к выводу, что за спорами о принадлежности исторических фигур стоят куда более живые вопросы: об исторической памяти, качестве работы гидов и о том, как вообще устроена национальная идентичность.

Миф о «нашем» Тадж-Махале

Джалилов разбирает саму фактуру. Тадж-Махал возведён по приказу пятого правителя империи Великих Моголов Шах-Джахана (настоящее имя – Хуррам). Его отец — Джахангир, внук Хумаюна, мать — индианка Манавати Баи, дочь правителя Джодхпура Удай Сингха. К моменту рождения Шах-Джахана могольские принцы давно и регулярно вступали в браки с местными жительницами.

Бабур — да, родился в Андижане, писал на чагатайском. Но даже он этноним «узбек» к себе не применял. Если основатель династии не идентифицировал себя таким образом, то родившийся в Индии Шах-Джахан, чьей матерью была индуска, — тем более.

Связывать мавзолей в Агре с современной узбекской нацией Джалилов считает логически несостоятельным.

Анахронизм с обеих сторон

Асанов, однако, указывает на зеркальную ошибку. Риторику «Амир Темур / Бабур / Навои не были узбеками» он слышит уже много лет — и считает её столь же антинаучной. Применять современные концепты нации к людям Средневековья некорректно в принципе. До XIX века исторические и этнические названия не несли того смысла, который мы в них вкладываем сейчас.

Это не особенность Центральной Азии. Данте, Петрарка, Леонардо да Винчи, Жанна д’Арк, Шекспир — никто из них не отождествлял себя с современными итальянцами, французами или англичанами. Во Франции до революции слово «француз» означало верность королю, а не происхождение. Слово «узбек» в XV веке обозначало политическое объединение — национальный смысл оно приобрело в XIX веке. Исмаил Самани не был таджиком. Персидские учёные и поэты IX–XVI веков нигде в своих трудах не называли себя «персами».

Включать исторические фигуры в позднейший национальный нарратив — нормальная практика нациестроительства, которую никто в мире особо не оспаривает.

Угроза изнутри

Асанов фиксирует ещё один слой — и он его беспокоит отдельно. По его наблюдениям, часть гидов и туристических амбассадоров в неформальных беседах с иностранцами транслирует нарративы другого рода: «всё это арийская или таджикская культура», «узбеки — пришлый народ», «нация создана Советами».

Люди, которые по работе знакомят туристов со страной, обесценивают то, что сами же показывают.

Проблема не в злом умысле, а в самой системе подготовки и проверки гидов, которая не затрагивает историческую и идеологическую составляющую их текстов.

Что за этим стоит

Джалилов видит в самом факте этих споров — и в попытках присвоить Тадж-Махал, и в бесконечном переделе великих предков — симптом.

Общество, которому не хватает значимых достижений в настоящем, компенсирует этот дефицит символическим историческим капиталом.

Его формулировка прямая: вместо споров о том, чьи предки что построили, стоит добиваться мировых открытий в науке и технике от имени современного Узбекистана.

Исследователь Австралийского национального университета Отабек Акромов добавляет к этому структурное наблюдение: государственная политика идентичности строится почти исключительно на фигурах XV века, последние 50–60 лет из неё выпадают. Университетские корпуса носят номера — «корпус А», «1-бино» — тогда как в западных вузах здания называют в честь недавних учёных, создавая для студентов реальные ролевые модели.

«Символы, ведущие общество вперёд, должны появляться не только из XV, но и из XXI века», — пишет он.

Это наблюдение прямо перекликается с тем, о чём мы уже писали в выпуске Mohiyat «От музея к живому организму»:

Узбекистан должен перейти из состояния хранителя древностей в состояние участника современной цивилизации — и для этого перехода нужны герои, которые существуют сейчас.