1. Коротко

Устюрт — плато в Центральной Азии общей площадью около 200 000 км², сопоставимой с территорией Беларуси. Большая его часть находится в Казахстане; южные и юго-западные участки делят между собой Каракалпакстан (суверенная республика в составе Узбекистана) и Туркменистан. С запада плато ограничено полуостровом Мангышлак и заливом Кара-Богаз-Гол, с востока — бассейном Аральского моря и дельтой Амударьи. Абсолютные высоты — от 180 до 300 метров над уровнем моря.

По краям плато проходят чинки — вертикальные известняковые обрывы высотой до 150 метров, которые на протяжении столетий служили естественной преградой, ограничивающей доступ в его глубь: подняться на плато со стороны Аральского моря можно лишь в двух-трёх точках на сотни километров береговой линии.

2. Природа и экосистема

Поверхность Устюрта — это преимущественно глинистая полынная и солянковая пустыня с такырами: твёрдыми, глубоко растрескавшимися глиняными площадками, которые в дождь превращаются в непроходимое месиво, а в сухой сезон звенят под ногой как керамика. В депрессиях рельефа, где грунтовые воды подходят близко к поверхности, образуются топкие засолённые низины с мощными залежами хлоридов и сульфатов. Чинки, рассекающие край плато, обнажают меловые и сарматские известняки, окрашенные в палитру от белого и розового до голубоватого — именно эти обрывы создают тот «марсианский» облик, который сделал Устюрт узнаваемым в туристических описаниях.

Климат резко континентальный и крайне засушливый. Летом температура достигает +50 °C, зимой в замкнутых понижениях опускается до −40 °C. Годовая сумма осадков не превышает 150 мм, причём выпадают они преимущественно осенью и зимой. Снежный покров неустойчив — примерно в половине зим его нет вовсе, зато характерны штормовые ветры и гололёд. Весна скоротечна: заморозки прекращаются в начале апреля, и эфемерная растительность выгорает за считанные недели.

При всей суровости условий Устюрт — один из значимых резерватов биоразнообразия Центральной Азии: его территория входит в состав трансграничного объекта «Туранские пустыни умеренного пояса», включённого в список Всемирного природного наследия ЮНЕСКО в 2023 году. Здесь произрастает более 700 видов растений, зафиксировано около 230 видов птиц и 60 видов млекопитающих. Плато входит в ареал сайгака, джейрана, кулана и устюртского уриала — горного барана, популяция которого на плато считается одной из редчайших в регионе.

Исторически фауна плато была значительно богаче. До середины XX века здесь обитали гепард, леопард, каракал, манул и барханный кот. К середине столетия гепард и леопард считались полностью истреблёнными — однако в конце века их вновь зафиксировали в регионе. В 2018 году беспилотник обнаружил устюртского муфлона на казахстанской части плато, подтвердив, что скрытные микропопуляции способны выживать там, куда человек добирается редко.

3. История

Следы человека на Устюрте появились ещё до того, как плато приобрело нынешний облик. Археологи зафиксировали здесь свыше 60 стоянок первобытного общества и около тысячи архитектурных памятников, а также памятники мезолитической айдабольской культуры — свидетельство того, что люди осваивали эти территории не менее девяти тысяч лет назад, в период, когда климат региона был значительно влажнее, а Амударья периодически прорывалась на запад, заполняя Сарыкамышскую впадину и питая древнее русло реки Узбой, по которому вода уходила прямо в Каспий.

В первом тысячелетии до нашей эры плато стало ареной огромного кочевого мира. Геродот описывал живших в этих краях массагетов как воинственный народ скифского склада — конных и пеших воинов, чьё оружие ковалось из меди и золота: железа и серебра в их землях не было. Примерно в то же время, в IV–III веках до нашей эры, здесь появились сарматы. Твёрдый скальный грунт не позволял им рыть обычные земляные могилы, и они сооружали коллективные каменные склепы — семейные усыпальницы, где рядом с умершими укладывали длинные мечи, бронзовые зеркала и украшения.

Наиболее впечатляющий след сармато-массагетского мира — культовый комплекс Байте на севере Устюрта. Датируемый IV–II веками до нашей эры, он сохранил около семидесяти известняковых антропоморфных изваяний: мужчины-воины изображены с мечами, кинжалами, луками и шлемами. На стенах святилища Байте-III уцелели более поздние граффити рубежа нашей эры — змеи, повозки, сцены посвящения коня умершему воину, — которые исследователи связывают с древней алано-осетинской традицией.

Аланы — ираноязычные кочевники сарматского происхождения — заселили Устюрт во II веке до нашей эры и оставались здесь около пятисот лет. Памятником их присутствия служит крепость Аланкала на северо-западе плато. В VII–VIII веках на Устюрт с Нижней Сырдарьи пришли носители джетыасарской культуры, смешавшиеся с местным населением и сформировавшие новый культурный слой, который средневековый учёный Абу Райхан аль-Бируни описывал как кочевую культуру с мощным сармато-аланским основанием.

В конце первого тысячелетия нашей эры плато заняли тюркские огузы. В 922 году через Устюрт прошёл арабский путешественник Ибн Фадлан, оставивший подробное описание их быта: огузы кочевали в войлочных юртах, управлялись родовыми старейшинами под властью верховного «ябгу», чтили Тенгри и слушались шаманов. Умерших хоронили в глубоких могилах вместе с луком, деревянной чашей и личным имуществом, а на насыпи устанавливали деревянные фигуры лошадей — по числу врагов, убитых покойным. Именно из этой погребальной традиции, пройдя через кыпчакский период, выросли кулпытасы — резные известняковые столбы-надгробия высотой до четырёх метров, которые до сих пор стоят в некрополях Чопан-ата и Давуд-ата в каракалпакской части плато. Казахстанский этнограф Серик Аджигали, один из главных исследователей этих памятников, интерпретирует форму кулпытаса как слияние двух образов: жертвенной коновязи — столба, к которому привязывали коня-проводника в иной мир, — и Мирового Древа, соединяющего подземный, человеческий и небесный миры.

Параллельно с кочевой жизнью через плато шла торговля. Несколько ветвей Великого шёлкового пути связывали Хорезм с Нижним Поволжьем и Русью через безводное устюртское плато. Отправной точкой одного из главных маршрутов служила крепость Замджан — «Ворота тюрок», или Баб-ат-тюрк, — укреплённый проход у подножия чинка, откуда начинался подъём на плато со стороны Хорезма. Главной точкой опоры в этом пространстве стал каравансарай Белеули (XI–XIV вв.) — двухэтажное укреплённое здание из известняковых плит с портальными воротами высотой более семи метров, украшенными барельефами двух львов. Поскольку пресной воды вокруг не было, вдоль каравансарая выстроили восемь сардоб — каменных цистерн, куда по такырам направляли талую и дождевую воду. На восточном чинке действовала цепочка каменных сигнальных башен — Урга, Кияжол, Караумбет, Шибинды, — служивших маяками для идущих через пустыню и наблюдательными пунктами против разбойников.

В ландшафте плато до сих пор читаются следы ещё более древней хозяйственной деятельности — гигантские геоглифы, так называемые «каменные стрелы», или араны. По одной из версий, это гидротехнические сооружения для сбора осадков; по другой, которую отстаивают археологи, — загоны эпохи бронзы, с помощью которых кочевники устраивали облавную охоту на сайгаков, куланов и джейранов, загоняя их в тупиковые стреловидные рвы с валами.

К XVI веку Амударья, накопив собственные песчаные наносы, окончательно перекрыла западные протоки и развернулась к Аральскому морю. Узбой высох, Сарыкамышская впадина опустела, торговые пути сместились — и Устюрт утратил транзитное значение, которое держало его в центре евразийской торговли почти тысячу лет. Аральское море к тому времени уже знало собственные взлёты и падения: оно пересыхало как минимум трижды, в том числе в XIII веке — когда потомки Чингисхана разрушили ирригационные дамбы Хорезма и Амударья снова ушла в сторону от Арала. Нынешнее усыхание — не первое, хотя и самое стремительное за всю историю региона.

4. Ресурсы, промышленность и туризм

Промышленное освоение Устюрта началось в советский период. В 1962 году геологи открыли газоконденсатное месторождение Шахпахты — первое крупное на плато, давшее импульс систематической разведке, которая продолжалась до конца 1960-х. Промышленная добыча на Шахпахты стартовала в 1974 году; к 2002 году основные горизонты истощились, однако с 2004 года месторождение работает повторно в рамках соглашения о разделе продукции с российским консорциумом (группа компаний АО “Газпром” и СП “Зарубежнефтегаз”).

Сегодня углеводородный потенциал Устюрта оценивается принципиально иначе, чем в советское время. В 2025 году на месторождении Муйнак была пробурена скважина на рекордной для Узбекистана глубине 6 500 метров, где обнаружены крупные запасы газа. Суммарный потенциал Устюртского региона эксперты «Узбекнефтегаза» оценивают до 2 трлн кубометров — больше, чем все ранее подтверждённые запасы страны. Важное технологическое преимущество местного сырья: природный газ на всех месторождениях плато представляет собой чистый метан, не содержащий коррозионно-активного сероводорода.

В мае 2026 года британская BP вернулась на Устюрт, подписав соглашение о разделе продукции по шести инвестиционным блокам и став мажоритарным партнёром с долей 40% — наряду с «Узбекнефтегазом» (30%) и азербайджанской SOCAR (30%, оператор). Первую разведочную скважину планируется пробурить в 2027 году.

Переработка углеводородного сырья сосредоточена на Устюртском газохимическом комплексе в посёлке Кырк-кыз Кунградского района. Предприятие построено на базе месторождения Сургиль — третьего по величине в стране с запасами 109,6 млрд кубометров газа — совместным предприятием Uz-Kor Gas Chemical («Узбекнефтегаз» и южнокорейский консорциум Kogas / Lotte Chemical). Стоимость проекта составила 4,16 млрд долларов, добыча началась в 2016 году. Проектные мощности: переработка 4,5 млрд кубометров газа в год с производством 400 тысяч тонн полиэтилена, 100 тысяч тонн полипропилена и до 4 млрд кубометров товарного газа.

Параллельно Устюрт рассматривается как база для масштабной ветроэнергетики. В Кунградском районе уже реализуются конкретные проекты: китайская Sany Renewable строит ВЭС мощностью 1 ГВт стоимостью 1,2 млрд долларов, саудовская ACWA Power планирует станцию на 5 ГВт с объёмом инвестиций 6,2 млрд долларов, ещё 500 МВт с аккумуляторными системами запланированы на 2026 год. В рамках того же кластера запускается производство компонентов для турбин — башен и лопастей — мощностью 120 башен в год, что обеспечит импортозамещение на 100 млн долларов. Развитие всего этого промышленного кластера ведётся в рамках стратегии до 2035 года, разработанной совместно с консалтинговой компанией BCG.

Отдельный промышленный кластер формируется вокруг соляных ресурсов региона. На месторождении Барсакельмес с разведанными запасами свыше 130 миллионов тонн поваренной соли работает Кунградский содовый завод — крупнейший производитель кальцинированной соды в Узбекистане, входящий в структуру госхолдинга «Узкимёсаноат» и построенный в 1995–2006 годах. В ноябре 2025 года президентским постановлением здесь же учреждена промышленная зона Kungrad Salt Free Zone с целевым объёмом инвестиций до 200 миллионов долларов к 2030 году; к переговорам привлечены немецкая K+S, китайская China National Salt Industry Corporation и индийская Tata Chemicals.

Туристический интерес к плато устойчиво растёт. Его основа — исключительный ландшафт: многоцветные чинки, такыры, «марсианские» виды с мыса Актумсук на высохшее дно Аральского моря. В феврале 2026 года на правительственном уровне утверждён план развития Каракалпакстана, предусматривающий рост туристического потока в регион до 3,5 млн человек в год, в том числе за счёт создания зон глэмпинга на плато и на бывшем дне Арала. Южно-Устюртский национальный парк, основанный в 2020 году, формально открыт для посетителей, однако из-за экстремальной удалённости от населённых пунктов туризм здесь носит жёстко контролируемый характер и требует сопровождения сертифицированных гидов.

5. Противоречия

Устюрт сегодня — это место, где одновременно разворачиваются три крупных государственных проекта, каждый из которых преобразует плато независимо от двух других. Нефтегазовая разведка прокладывает дороги и бурит скважины. Ветроэнергетика планирует сотни турбин и линий электропередач на нетронутых участках пустыни практически вплотную к границам национального парка. Туристическая программа обещает глэмпинг на мысе Актумсук и миллионы посетителей в год.

Все три проекта наталкиваются на одно и то же физическое ограничение: экосистема Устюрта восстанавливается исключительно медленно. Колея от внедорожника не зарастает здесь десятилетиями и становится очагом ветровой эрозии. Новые дороги к промышленным объектам открывают браконьерам доступ в районы, куда они прежде не добирались. Линии электропередач убивают птиц — мелкие хищники гибнут на опорах от удара током, дрофы разбиваются о провода, которых физически не замечают в полёте. Государственные планы по массовому туризму прямо конфликтуют с позицией профессионального сообщества: туроператоры и экологи настаивают на том, что единственно жизнеспособная модель для плато — строго квотируемый, дорогой и малодоступный туризм, а не пропускная способность в миллионы человек.

Трансграничное измерение добавляет ещё один уровень сложности. Заборы из колючей проволоки, возведённые вдоль казахстанской и туркменской границ с 2012 года, перекрыли традиционные миграционные маршруты сайгаков и джейранов — животных, для которых сезонные перемещения на большие расстояния являются условием выживания в пустыне. Пять особо охраняемых природных территорий трёх государств — Устюртский заповедник (Казахстан), Гаплангырский заповедник (Туркменистан), национальный парк «Южный Устюрт», заказники «Сайгачий» и «Барсакельмес» (все три — Узбекистан) — до последнего времени функционировали изолированно, и неконтролируемые зоны между ними превращались в охотничьи угодья для браконьеров. О масштабах незаконной торговли говорит один характерный эпизод: на таможенном посту «Навои» был задержан гражданин Казахстана, пытавшийся вывезти пятнадцать живых восточных удавчиков — краснокнижных змей, один из немногих природных ареалов которых находится именно на Устюрте, — спрятанных в десятилитровой пластиковой бутыли.

Давление на экосистему плато усиливается и с востока. С осушенного дна Аральского моря ежегодно поднимается более 150 миллионов тонн соли, пыли и химикатов; соляные шлейфы уходят на 800–1000 километров вглубь региона и оседают в том числе на Устюрте. При этом экологическая связь между плато и Аралкумом работает и в обратную сторону: сайгаки с Устюрта спускаются кормиться в новые саксауловые насаждения, высаженные на бывшем дне Арала, — свидетельство того, что обе территории образуют единую, пусть и повреждённую, экосистему.

Промышленные мегапроекты Устюрта несут не только экологические, но и финансовые риски — и прецедент уже есть. Устюртский ГХК стал источником миллиардного структурного дисбаланса: «Узтрансгаз» был обязан закупать газ у СП по экспортным ценам, а продавать внутренним потребителям по субсидируемым тарифам. После девальвации сума в 2017 году платежи прекратились, и к 2023 году накопился долг в 1 млрд долларов, урегулирование которого заняло шесть лет.

Дорожная карта, подписанная Узбекистаном, Казахстаном и Туркменистаном в апреле 2025 года при участии Боннской конвенции ООН, впервые зафиксировала совместные обязательства на период до 2030 года — от демонтажа нижних рядов пограничной колючей проволоки на критических участках до программы реинтродукции азиатского гепарда. На Устюрте этот вид исчез окончательно: последние 13 особей учтены в 1960–1970-х, после 1973 года гепард здесь не встречался. Программа его возвращения в дикую природу запущена в Узбекистане в 2012 году.

Возможно ли совместить форсированное промышленное освоение недр, строительство мегаветропарков и при этом сохранить уникальную экосистему?