1. Коротко

Мазар (от арабского مزار — «место посещения») — могила святого, праведника или почитаемого богослова, ставшая объектом паломничества. Это всегда место захоронения — реального или ритуально воссозданного. Этим мазар принципиально отличается от кадамжо («места следа»), где святой останавливался или молился, не будучи там похоронен. Мазары являются главным объектом зиёрата — традиции добровольного паломничества, которая в Узбекистане функционирует одновременно как религиозная практика, социальный институт и объект государственной туристической политики.

2. В языке и в обиходе

В узбекском языке слово мазар (мозор) живёт на нескольких уровнях одновременно. Пословица bolali uy — bozor, bolasiz uy — mozor («дом с детьми — базар, дом без детей — мазар») строит антитезу: кладбищенская тишина против жизненного шума. Выражение мозор босди — буквально «освящено мазаром» — сегодня служит формулой скромности при вручении небольшого гостинца, привезённого издалека. Исходная логика очевидна: предмет побывал при паломнике во время зиёрата и обрёл барака, со временем сакральный смысл стёрся, осталась интонация извинения за скромность подарка.

В туристическом обиходе закрепилась формула «мазары и базары» — так русскоязычные путешественники описывают два полюса узбекского маршрута: историческое наследие, представленное преимущественно мазарами и медресе, и живую торговую культуру — базары с сувенирами, фруктами и едой. Формула народная, но точная: она фиксирует, что мазар в восприятии внешнего наблюдателя стал синонимом всей архитектурной и сакральной истории страны — даже там, где речь идёт о светских памятниках.

3. Архитектура: из чего состоит

Архитектурное ядро мазара — гумбаз, купольный мавзолей. Его размеры варьируются в широком диапазоне: ташкентский мазар Ибрагим-ота занимает 6,7 на 9,34 метра при высоте 4,5 метра — однокомнатное кирпичное здание без внешнего декора. Самаркандский ансамбль Шахи-Зинда — цепочка мавзолеев XIV–XV веков с кирпичными стенами, укреплёнными антисейсмическими деревянными брусьями сечением 40 сантиметров.

Внутри или рядом с мавзолеем почти всегда находится чилляхона — полуподземная камера для уединённого сорокадневного поста. Водный элемент — родник, пруд, арык — встречается настолько устойчиво, что воспринимается как структурная часть комплекса. Со временем вокруг мавзолея вырастают кладбище, мечеть и ханака. Так одиноко стоящая могила превращается в архитектурный ансамбль, принимающий паломников.

4. Как могила становится мазаром: два сценария

Реальное захоронение. Суфийский шейх или богослов похоронен именно здесь. Некрополь Султан-Саодат в Термезе — усыпальница прямых потомков Пророка, строившаяся с XI по XVII век — пример совпадения физических останков и сакрального статуса. Теологическую основу для почитания таких мест разработал Хаким ат-Термизи: его доктрина об авлия — суфийских святых, чья благодать доступна верующим через молитву у могил — примирила эту практику со строгим исламским монотеизмом.

Рамзий кабр («символическая могила»). Значительная часть узбекских мазаров не содержит останков того, кому посвящена. Шахимардан в Ферганской долине — рамзий кабр зятя Пророка Хазрата Али, захороненного в иракском Неджефе. Сакрализация таких мест происходила через ритуал хоки шифо: горсть земли с реальной могилы привозили и смешивали с местной почвой — пространство обретало статус духовного портала. Второй путь — пророческий сон авторитетного старца, получавший признание общины. Рамзий кабр воспринимается верующими не как пустое место, а как подлинное вместилище бараки — благодати святого. Именно поэтому академический термин «кенотаф» здесь не работает: он описывает физическую пустоту, тогда как рамзий кабр — это теологически оформленное присутствие.

5. Мазары как опора туристической политики

В современном Узбекистане мазары являются инструментом государственной политики сразу в двух направлениях — внутреннего и въездного туризма.

Внутренний туризм стимулируется системно. С 1 сентября 2022 года граждане, путешествующие по республике в рамках программы «Путешествуй по Узбекистану!», получают кешбэк — возврат части затрат на поездки внутри страны. Ежегодно из государственного бюджета на продвижение внутреннего туризма выделяется 20 млрд сумов. Главные направления программы — Самарканд, Бухара, Хива, Шахрисабз — города, чей туристический потенциал строится прежде всего вокруг крупных суфийских комплексов и мазаров. Если в 2017 году по стране путешествовали около 5 миллионов граждан, то в 2024 году их число достигло 23 миллионов.

Въездной паломнический туризм — отдельный приоритет, ориентированный на Малайзию, Индонезию, Турцию и страны Персидского залива. Его ключевым объектом стал комплекс имама аль-Бухари в Пайарыкском районе под Самаркандом. За четыре года строительства президент Мирзиёев посетил объект 15 раз, лично давая указания по каждому этапу. Площадь комплекса достигла 45 гектаров; центральным элементом стала мечеть с 14 куполами и четырьмя 75-метровыми минаретами вместимостью 10 тысяч человек, а также музей из 9 павильонов. После реконструкции, завершившейся в марте 2026 года, пропускная способность мемориального комплекса увеличилась более чем в пять раз — до 65 тысяч посетителей в сутки. Посещение мавзолея закреплено как протокольный первый пункт при государственных визитах в Самарканд: «в соответствии с благими традициями в первую очередь посещён мавзолей Имама Бухари» — стандартная формулировка президентской пресс-службы. Та же логика действует в Термезе, где визиты открываются зиёратом в мавзолей Хакима ат-Термизи.

Параллельно разворачивается реконструкция комплекса имама Матуриди в историческом центре Самарканда. Под снос попали 220 жилых и нежилых зданий, в том числе в зоне объекта мирового наследия ЮНЕСКО. Снесённая улица Гиждуван — одна из старейших в Самарканде, сформировавшаяся как граница еврейской махалли XIX века. На освобождённой территории площадью 10,2 гектара строятся мечеть, научный центр, библиотека, музей и автостоянка; в ходе работ на кладбище Чокардиза обнаружено место захоронения правоведа Бурханиддина Маргинани — над ним возводится новый мавзолей.

Могила первого президента Ислама Каримова в самаркандском комплексе Хазрати-Хызр — новый государственный мазар, сразу ставший одним из популярных мест паломничества в стране, встроенный в ту же инфраструктуру. Так религиозная топография Узбекистана превращается в одновременно теологический, политический и экономический ресурс.