Новости Узбекистана | 20 июля 2026 | Информационный дайджест
Важное. Правительство представило рекордные макропрогнозы в проекте Фискальной стратегии на 2026–2029 годы — но экономисты указывают на неопределённость по доходам бюджета и риски скрытых валютных обязательств. Продолжается дискуссия вокруг реформы алфавита.
Полезное. Министерство экономики и финансов предложило пакет мер по реформе пенсионной системы — от повышения минимального стажа до нового расчётного периода. А аномальная жара усугубила инфраструктурные проблемы Ташкента: многочасовые отключения электричества и дефицит безопасных мест для купания.
Интересное. Народная артистка выступила против переезда музея литературы имени Навои, напомнив о череде утраченных культурных объектов Ташкента. Блогеры и активисты ищут новые форматы гражданского высказывания — от цифровых пикетов до размышлений об угасающей низовой активности.
1. Государство и право
Косметическая реформа алфавита как бизнес-схема
Журналист Мухрим Агзамходжаев выдвигает гипотезу: внезапное принятие закона об изменении узбекского алфавита продиктовано прежде всего новым финансовым стимулом, а не лингвистическими соображениями. Закон приняли в ускоренном режиме, без широкого общественного обсуждения — после десятилетий безрезультатных дискуссий и без исправления других проблемных элементов алфавита. Год назад правительство разрешило продавать именные автономера на аукционах стоимостью до 5 млрд сумов, но технический стандарт номера (лимит в 6 символов) не вмещал популярные узбекские имена с диграфами «sh» и «ch» — Шухрат, Хуршид, Джамшид. Перевод этих диграфов в одиночные символы устраняет барьер. По предположению Агзамходжаева, которое сам автор называет «конспирологической теорией», реформа пролоббирована ради разблокировки сверхмаржинального рынка кастомизации номеров, а правки букв «oʻ» и «gʻ» добавлены в закон, чтобы придать документу вид полноценной языковой реформы.
Комил Джалилов, эксперт по вопросам образования, расширяет круг предполагаемых бенефициаров: он указывает на аффилированность структур, реализующих автономера, и компаний, печатающих школьные учебники — по его словам, это «родственные» структуры. Смена утверждённого алфавита юридически обяжет заменить учебную литературу во всех школах страны, поскольку использование прежних версий вступит в противоречие с законом. В этой логике языковая реформа становится источником крупного и безальтернативного госзаказа на печать новых учебников.
В следующем посте Джалилов развивает гипотезу дальше: по его мнению, у изменения диграфов «sh» и «ch» нет ни лингвистической, ни технической необходимости — эти буквы привычны населению и не создают сбоев в технических системах. Проблемные буквы «oʻ» и «gʻ» (из-за разрыва слова апострофом), напротив, могли бы замениться частично — с меньшими последствиями и сохранением части старых материалов в обороте. А замена часто используемых «sh» и «ch», считает Джалилов, сделана намеренно: она делает старые учебники юридически и технически непригодными и гарантирует стопроцентную замену литературы и документов — с госзаказом для полиграфических компаний, аффилированных с инициаторами реформы.
Шахноза Соатова (советник министра юстиции по вопросам государственного языка) в личном Telegram-канале заявляет: поправки в алфавит не потребуют дополнительных расходов и будут вноситься поэтапно — все официальные документы, государственная символика, учебники и прочее сохранят силу до истечения собственного срока действия. По её словам, версия о том, что алфавит меняют ради возможности печатать имена на автономерах или в чьих-то коммерческих интересах, не имеет оснований: необходимость реформы, по её утверждению, подтверждают многие специалисты по языкознанию, поскольку алфавит должен развиваться вместе с цифровой эпохой.
Мухрим Агзамходжаев ответил иронично, озаглавив пост «Опровержение на конспирологию»: по его мнению, общественное обсуждение всё же должно было продлиться хотя бы день-два — пользуясь редким поводом (подобные изменения происходят раз в 30 лет), можно было получить более совершённый алфавит. Только сильное общество с весомым голосом учёных, замечает он, способно само требовать и добиваться такого результата — а пока, с явной иронией заключает автор, «остаётся смириться с тем, что одобрило государство, и не верить конспирологии».
Комил Джалилов отвечает на опровержение Соатовой, назвав свой пост «Опровержение конспирологических(?) теорий на кириллице» — уже в заголовке указывая на противоречие, которое он подмечал и раньше: удобство латинского алфавита обосновывают преимущественно те, кто сами продолжают пользоваться кириллицей (отсылка к посту Соатовой). По его мнению, именно открытый диалог и разъяснения предотвращают появление подобных теорий, а два ключевых вопроса сторонники реформы пока оставили без чёткого и обоснованного ответа — изучались ли технические решения проблемы букв «oʻ» и «gʻ» без изменения алфавита и почему они были отвергнуты, и откуда возникла необходимость менять буквы «sh» и «ch», которые не создают проблем ни для пользователей, ни для компьютерных систем, ни для искусственного интеллекта. Научного обоснования этому решению, пишет он, до сих пор не увидел — ни принцип «один звук — одна буква», ни отсылки к «общему тюркскому алфавиту», ни доводы об экономии места в тексте таковым, по его мнению, не являются.
Пост Соатовой в тот же день полностью перепечатали Daryo, Xabar и Platina, представив её как эксперта, — при этом ни одна из публикаций не упоминает и не ссылается на посты Агзамходжаева или Джалилова, на которые она отвечала.
2. Экономика и финансы
Фискальная стратегия: рекорды пока на бумаге
Экономист Отабек Бакиров публикует ключевые параметры Фискальной стратегии: документ закладывает рекордный экономический рост по всем ключевым направлениям при одновременном снижении инфляции и безработицы. Минэкономфин повысил прогноз роста с 6,6% до 8,1% — это станет максимальным темпом за последние годы: в 2025 году экономика выросла на 7,7%, а в I квартале 2026-го рост уже достиг 8,7%. Gazeta называет причины пересмотра: более высокие мировые цены на золото, ускорение экспорта туристических услуг, более полное использование производственных мощностей и стабильность курса сума.
Номинальный ВВП должен составить 2,2 квадриллиона сумов (около 180 млрд долларов при заложенном среднегодовом курсе 12 128 сумов за доллар), инфляция снизится до 6,5%, безработица — до 4,5%. Бакиров сопровождает публикацию сдержанной ремаркой: если заявленное реализуется, это станет рекордом для нового времени.
Прогнозы по отраслям также рекордные: рыночные услуги +16,6% (у Бакирова +16,4%), также прогнозируется рост промышленности +8%, строительства +12,4% и сельского хозяйства +5%. Среди отраслевых ориентиров: производство электроэнергии — 93,3 млрд кВт·ч (15,3% из них — солнце и ветер), добыча газа — 25,4 млрд кубометров, выпуск 510 тысяч легковых машин (UzAuto Motors — 396 тыс., ADM Jizzakh — 69 тыс., BYD Uzbekistan — 40 тыс., Volkswagen — 5 тыс.), а также приём 16 млн иностранных туристов и открытие 483 новых объектов размещения, включая 86 гостиниц.
Прогноз доходов консолидированного бюджета повышен с 515,8 до 589,7 трлн сумов (+14,3%), расходов — с 567,7 до 638,4 трлн сумов (+12,5%); фискальный дефицит при этом планируется удержать на уровне 65,4 трлн сумов, или 3% ВВП. Рост доходов госбюджета (до 439,7 трлн сумов) в министерстве связывают с расширением налоговой базы, более высокими ценами на золото и медь и мерами по сокращению теневой экономики. На 2027–2029 годы Минэкономфин закладывает постепенное замедление роста — до 6,9%, 7,1% и 7,4% соответственно — и снижение инфляции до 5–6%, а затем до 5%.
В абсолютных цифрах Бакиров приводит следующую динамику ВВП: свыше 205 млрд долларов в 2027 году, 228 млрд — в 2028-м и 257 млрд — к 2029 году, а значит цель, поставленную президентом Шавкатом Мирзиёевым на совещании 13 июля — экономика объёмом 240 млрд долларов к 2030 году, — планируется достичь и перевыполнить уже в 2029-м. Он считает, что реализация этих показателей критически зависит от трёх условий — сохранения высоких темпов роста, низкой инфляции и стабильности курса сума к доллару при отсутствии макрокризисов, — и отмечает, что правительственные расчёты почти полностью совпадают с прогнозами МВФ.
Отдельно Бакиров обращает внимание на расходы по государственным программам за счёт внешнего долга — в 2027 году они вырастут на 32,3% к уровню 2026-го, до 38,1 трлн сумов, — и отмечает, что рост доходов консолидированного бюджета на 2027 год пока не прогнозируется. Он поясняет: основная неопределённость связана с налогом на прибыль, чьи поступления в 2025–2026 годах выросли беспрецедентно и создали высокую базу, устойчивость которой пока не гарантирована, тогда как остальные налоги и пошлины растут стабильно. Более высокий, чем планировалось, рост доходов бюджета в 2026 году Бакиров связывает с экономической активностью, превысившей прогноз, и ценами на золото и медь, которые оказались выше заложенных в бюджет, — при этом на 2027–2029 годы цены на золото и медь в прогнозе доходов взяты консервативно.
Субсидии на газ: тихий перенос сроков
Отабек Бакиров указывает на расхождение между публичными заявлениями властей об отказе от энергетических субсидий к 2028 году и проектом Фискальной стратегии на 2027–2029 годы: документ Минфина закладывает бюджетные дотации на газ и теплоснабжение вплоть до 2029 года, а их общий объём в 2027 году вырастет на 1,5 трлн сумов, достигнув 30,1 трлн.
В структуре этих расходов ключевую роль играют энергетика и общественный транспорт: субсидии на газ запланированы в объёме 5 трлн сумов, на теплоснабжение — 3,8 трлн сумов, на транспортную сферу — 2,3 трлн сумов (брутто-контракты для автобусов) и 0,6 трлн сумов (метрополитен). Эксперт отмечает, что при этом Стратегия не содержит информации о повышении энерготарифов.
ГЧП в энергетике: риск на 408 трлн
Отабек Бакиров анализирует рост фискальных обязательств по проектам государственно-частного партнёрства (ГЧП) в энергетике: по данным Фискальной стратегии, их общая стоимость превысила 408 трлн сумов — почти 93% всех обязательств по ГЧП в стране (437,9 трлн сумов). Все 86 реализуемых энергетических проектов направлены на генерацию электроэнергии, а выплаты по ним через АО «Узэнергосотиш» вырастут с 11,4 трлн сумов в 2025 году до 28,8 трлн сумов к 2027 году.
Ключевая проблема, по мнению эксперта, в том, что обязательства государства по выкупу электроэнергии зафиксированы в иностранной валюте, что делает бюджет и профильные компании уязвимыми к девальвации: по его расчётам, при обесценивании сума всего на 3% выплаты вырастут до 20,5 трлн сумов уже в 2026 году и достигнут 36,5 трлн сумов к 2029 году.
Бакиров считает, что финансовое бремя от этих гарантий, вероятнее всего, ляжет на потребителей через дальнейший рост тарифов. Опираясь на предупреждения МВФ и рейтинговых агентств Moody’s и S&P, он требует прекратить практику заключения контрактов ГЧП в энергетике с государственными гарантиями выкупа и перевести будущие проекты на рыночные условия, при которых инвестор принимает коммерческие и валютные риски самостоятельно.
Рост на золоте
Экономист Миркомил Холбоев анализирует официальный правительственный прогноз развития экономики Узбекистана до 2029 года: ВВП на душу населения должен вырасти с текущих 3884 до 6203 долларов — то есть расти в среднем на 12,4% ежегодно, что потребует жёсткого удержания курса национальной валюты.
Холбоев отмечает, что в постпандемийный период (последние пять лет) экономике удавалось демонстрировать сопоставимые или даже более высокие темпы — в среднем 13,4%, но связывает этот результат с внешним фактором: с 2021 года мировая цена на золото, главный экспортный товар страны, выросла более чем втрое. Ключевой вопрос, который он ставит: насколько реалистично удержать рост в 12,4% в будущем? По его мнению, когда цены на золото стабилизируются, повторить результаты последних пяти лет будет крайне сложно.
Сум: плавная девальвация
Миркомил Холбоев анализирует прогноз курса национальной валюты в Фискальной стратегии до 2029 года: правительство ожидает высокой стабильности сума в среднесрочной перспективе. При росте населения на уровне 1,8% (с учётом прибавки 810 тысяч человек по итогам переписи) среднегодовой курс в 2026 году прогнозируется на уровне 11 987 сумов за доллар — укрепление на 4,4% к предыдущему году, а в последующие годы ожидается лишь плавная девальвация: на 1,2% в 2027-м, 2,8% в 2028-м и 1,5% в 2029-м. При таком сценарии к 2029 году среднегодовой курс составит 12 554 сума.
Холбоев уточняет, что речь идёт именно о среднегодовых показателях, которые могут сглаживать колебания внутри года, и указывает на низкую чувствительность прогноза к демографическим факторам: при росте населения в 1,5% вместо 1,8% курс в 2029 году достигнет 12 704 сумов — отличие от базового прогноза Министерства всего в 1,1%.
Курс на 2026 год, заложенный в том же документе, два источника указывают по-разному: Бакиров называет 12 128 сумов за доллар (курс, использованный для расчёта долларового эквивалента ВВП), Холбоев рассчитывает 11 987 — расхождение может объясняться разными методиками вычисления среднегодового курса из одних и тех же данных стратегии.
Позже Холбоев объясняет методику своего расчёта: чтобы вычислить скрытый в Стратегии курс, нужно умножить целевой ВВП на душу населения в долларах на прогнозируемую численность населения — это даёт общий ВВП в долларах, на который затем делится прогнозируемый объём ВВП в сумах. Проблема, по его словам, в том, что сама Фискальная стратегия не раскрывает базовые прогнозы по численности населения — поэтому независимым аналитикам приходится опираться на гипотетические сценарии роста (1,5% или 1,8%), чтобы математически проверить правительственные обещания по курсу.
Прежние прогнозы министерства с реальностью расходились: на 2025 год ожидался курс в 13 250 сумов, тогда как фактический среднегодовой курс составил 12 576 сумов.
4. Инфраструктура и среда
Чиланзар: 11 часов без света
Gazeta сообщает: в июле 2026 года, при температуре выше 40 градусов, жители Чиланзарского и Учтепинского районов Ташкента столкнулись с регулярными многочасовыми отключениями электроэнергии — блэкауты доходили до 11,5 часов (ночь с 16 на 17 июля).
Опрошенные изданием жители описывают сопутствующий инфраструктурный коллапс: отключение насосов оставляет верхние этажи без воды, останавливаются лифты (фиксировались случаи, когда в них застревали люди), портятся продукты, а из-за скачков напряжения до 250–260 В сгорает бытовая техника. В раскалённых квартирах врачи фиксируют ухудшение здоровья вплоть до тепловых ударов и гипертонических кризов у пожилых людей. Часть горожан вынуждена закупать UPS, аккумуляторы и стабилизаторы — подключить генераторы в многоквартирных домах технически невозможно.
По словам жителей и по запоздалому сообщению (утро 17 июля) от «Ташкентских городских электросетей», аварии связаны с высоковольтными сетями передачи и распределительным пунктом «Умид» (от ГЭС-9). Этот узел ежегодно не выдерживал летних нагрузок в 2023–2025 годах, но капитально заменён не был — его ремонтируют только после очередной аварии.
Отдельное недовольство горожан вызывает коммуникационная политика властей: хокимияты и ответственные руководители дистанцируются от информирования населения во время аварий, а вся коммуникация ложится на районных диспетчеров в Telegram-чатах, чьи сообщения обычно не содержат точных сроков восстановления подачи электричества.
«Нет информации — нет проблемы»
Ту же волну летних отключений держит в фокусе экономист Отабек Бакиров, подвергший критике информационную политику Министерства энергетики: ведомство продолжает отчитываться о рекордах генерации и потребления, называя сбои единичными и утверждая, что они устраняются за минуты.
В реальности, по данным Бакирова, отключения носят массовый характер: до 20 часов в центре Ташкента, критическая ситуация в Алмазарском районе, более 5 часов без света — в половине Ташкентского района. Пятичасовой блэкаут в Ташкентском районе накануне в официальные сводки не попал, и Бакиров прогнозирует, что туда же не попадёт и текущее отключение (с 15:55 до 18:05). Он заключает: профильные структуры работают по принципу «нет информации — нет проблемы» — такая картина создаёт у правительства иллюзию контроля, блокирует осознание реальной тяжести ситуации и тем самым исключает возможность её исправления.
Ташкент: рейды вместо водоёмов
Gazeta сообщает: из-за нехватки бесплатных и безопасных общественных водоёмов в аномальную жару жители Ташкента массово купаются в городских каналах — Бозсу, Анхор, Бурджар. Власти реагируют установкой предупреждающих табличек и рейдами силовых структур, которые выписывают штрафы, при этом платные бассейны большинству недоступны из-за цен от 80 тысяч сумов в час. Только в канале Анхор ежедневно купаются около 2000 человек.
По данным детского омбудсмена, профилактические меры в 2025 году снизили детскую смертность на воде на 11%. Представитель городского управления по чрезвычайным ситуациям сообщил, что за первое полугодие 2026 года утонули 4 человека — против 10 за тот же период 2025 года, из них четверо в районе Сергели. В городе официально утверждены 28 зон, где купание запрещено.
Власти прорабатывают проект легальных мест для купания вдоль канала Бозсу от Юнусабадского района. Хоким Ташкента Шавкат Умурзаков вновь пообещал построить в городе 12 новых искусственных водоёмов — то же самое обещание в 2025 году уже давал Азиз Абдухакимов, но точных сроков реализации хоким снова не назвал.
5. Социальная сфера
Пенсионная реформа: цена дефицита
Отабек Бакиров пишет о параметрах пенсионной системы в проекте Фискальной стратегии на 2027–2029 годы: число пенсионеров вырастет на 165 тысяч человек, достигнув почти 4,6 млн, а средняя пенсия увеличится на 5,9% — с текущих 1,7 млн до 1,8 млн сумов в 2027 году.
Хронический дефицит доходов Пенсионного фонда подтверждает Gazeta: в 2024 году расходы фонда составили 64 трлн сумов, в 2025-м — 76,7 трлн, а трансферты из бюджета выросли с 16,3 до 20,2 трлн сумов. На 2026 год заложен дефицит в 23 трлн сумов при расходах в 86,1 трлн (4,1% ВВП).
Главными причинами структурного дефицита издание называет узкую базу доходов из-за высокой доли неформальной занятости и льготы по социальному налогу для отдельных категорий юрлиц: из 2,8 млн самозанятых налоги платят только 30% — около 800 тысяч человек, при этом 65 тысяч юридических лиц получили налоговые льготы на 3,2 трлн сумов. Общий охват граждан пенсионной системой, по оценке Агентства стратегических реформ на июль 2024 года, составляет критически низкие 38% — из-за высокой неформальной занятости.
Для повышения доходов Пенсионного фонда Министерство экономики и финансов включило в Фискальную стратегию комплекс мер по реформированию пенсионной системы. В их числе: переход от добровольной к обязательной уплате социального налога для самозанятых, пересмотр верхнего предела учитываемой зарплаты (сейчас ограничен 6 млн сумов), увеличение минимального трудового стажа и расширение расчётного периода для начисления пенсии — с любых 5 лет до 20 лет. Также рассматривается механизм «matching»: софинансирование государством в размере 2,5% при уплате гражданином 5% — для людей с низкими доходами.
Gazeta приводит актуальную статистику: на 1 июня в Узбекистане насчитывалось более 4,35 млн получателей пенсий — около 3,6 млн по возрасту, 484,5 тысячи по инвалидности и 260,6 тысячи по случаю потери кормильца. Средний размер пенсии по стране составлял 1,58 млн сумов (с 1 июля пенсии в среднем выросли на 7%), в Ташкенте показатель заметно выше — 2,16 млн сумов.
Расходы Пенсионного фонда в 2027 году прогнозируются в размере 95,7 трлн сумов — на 11,1% больше, чем в 2026-м, а доходы вырастут на 14% до 73,8 трлн сумов (из них 71,4 трлн — социальный налог). Для покрытия дефицита из республиканского бюджета планируется выделить 23 трлн сумов — столько же, сколько предусмотрено на 2026 год.
6. Общество и культура
Музей Навои: спор о переезде
Народная артистка Узбекистана Дилором Каримова критикует планы властей по спешному переезду Государственного музея литературы имени Алишера Навои в помещения Центра исламской цивилизации: по её оценке, перемещение бесценных рукописей и артефактов на временное хранение неизбежно обернётся их частичной утратой и повреждением.
Каримова опирается на серию исторических прецедентов, когда знаковые объекты Ташкента уничтожались под предлогом улучшения условий: кинотеатр «Ватан», театр драмы имени Хамзы, Музей природы (на его месте построен бизнес-центр), историческое здание Театрального института (вместо которого студенты почти 20 лет учились в неприспособленных условиях), библиотека «Турон» (архивы которой были частично утеряны при переездах), ТЮЗ и бывшее здание СГБ. Во всех этих случаях заявленная модернизация заканчивалась сносом зданий и передачей земель под коммерческую недвижимость — в этом же Каримова видит истинную цель нынешнего переезда: расчистку дорогостоящих участков в центре города, для которой культурная модернизация служит лишь предлогом.
Каримова критикует пассивность современной интеллигенции, вспоминая, как несколько лет назад общественное давление позволило отстоять статус узбекского языка, и призывает проявить ту же солидарность сейчас — бездействие деятелей культуры она сравнивает с соучастием в уничтожении национального наследия.
Диджитал-пикеты как суррогат гражданского протеста
Sarpa Media пишет о новом тренде в Узбекистане — цифровых пикетах: активисты фотографируются с пустыми плакатами, а лозунги накладывают позже в графических редакторах. Формат стал реакцией на правовой тупик: закон «О мирных собраниях» разрабатывается уже семь лет, а участникам обычных уличных пикетов грозят обвинения в хулиганстве (штраф 2 млн сумов или 15 суток ареста) либо в организации незаконных собраний.
Формат «пустого плаката» уже применялся для акций против насилия над женщинами (проект Ayol Buyum Emas, 2023) и для локальных экологических кампаний. Самой резонансной стала акция #TozaHavoKerak 2024 года — 142 тысячи лайков и десятки тысяч репостов; к ней присоединились инфлюенсеры Мутабар Хушвактова, Конста, Миршакар Файзуллаев, Умид Гафуров, Сарвиноз Толибаева, Садулла Абдуллаев и другие.
Влияние цифровых акций на реальные решения при этом ограничено: организатор кампании Мирзаёр Эркинов отмечает, что застройщики (на примере проекта Sea Breeze) обходят общественное сопротивление, привлекая административный ресурс и перекупая блогеров. Сами активисты уже сталкиваются с внесудебным давлением — Хушвактова сообщила о неформальных просьбах прекратить пикеты, а Эркинов получал предупреждения от лиц, близких к политическим кругам.
Гражданская активность апатия
Журналист Илёс Сафаров констатирует полное прекращение низовых инициатив, характерных для первых лет президентства Шавката Мирзиёева, — чемпионатов блогеров, конкурсов чтецов азана и Корана, которые в своё время стимулировали свободу слова и общественную активность. По его мнению, государство свернуло эти живые проекты и заменило их формальными правительственными форумами, стремясь вернуть контроль над информационным и общественным пространством.
Сафаров считает, что любая система после периода либерализации стремится вернуть процессы под контроль, прикрываясь соображениями безопасности, и предупреждает: без искренних низовых инициатив и диалога с обществом в стране будет нарастать апатия. Он полагает, что взять на себя эту инициативу могло бы Агентство стратегических реформ во главе с Сардором Умурзоковым.
Информационный дайджест Manzara: новости Узбекистана – только важное, полезное и интересное
Подписывайтесь на Telegram-канал дайджеста
Поддержите дайджест, если заинтересованы в продолжении этого формата:
tirikchilik.uz/uzbloknot
Теги: Фискальная стратегия, экономика Узбекистана, Ташкент, энергетика, пенсии, алфавит, гражданское общество
Поделитесь мнением