«Если конец света настанет, выживут только каракалпаки»

Украинское издание «Країна» опубликовало большой репортаж «Как живется рыбакам у моря, которого больше нет» из каракалпакского Приаралья. Ниже некоторые интересные отрывки.
Журналисты из Нукуса исполняют каракалпакскую народную песню Айдынлар — о девушке, которая ждет на берегу любимого моряка. Поселок Муйнак, «кладбище кораблей».

Муйнак — бывший портовой городок на берегу Аральского моря. Теперь от него до воды — 100 километров по пустыне и бездорожью. Добраться можно только на внедорожнике.

Раньше муйнакцы, в основном, промышляли рыболовством. Сейчас здесь проживают около восьми тысяч человек. Власти Узбекистана заявляют, что восстановят город и превратят его в центр экологического туризма. На центральной улице проложили дорогу. По обе стороны — новые жилые и административные здания, взлетная полоса. Подавляющее большинство — пустуют. На некоторых проступает ржавчина и облупливается штукатурка.

— В прошлом году построили большой аэропорт. И толку с того? Сюда еще ни один самолет не прилетал, — говорит местный рыбак Унгарвай, 84 года. Разговариваем с ним на заброшенной автобусной остановке. — Когда-то тут была жизнь. Рыбу ловили чуть ли не руками. Не стало моря — не стало жизни. Все это — декорации.

В глубине городка виднеются небольшие частные дома. В некоторых дворах играют дети, пасутся коровы и верблюды.

Унгарвай встречается с друзьями на заброшенной автобусной остановке в городе Муйнаке. Все они в прошлом рыбаки. Фото: Романия Гарсия / Gazeta.ua

В лучшие времена акватория Арала составляла 69 тысяч квадратных километров. Сейчас — 9 тысяч. На месте водоема образовалась самая молодая в мире пустыня Аралкум, площадью 38 тысяч квадратных километров. Отсюда ежегодно в атмосферу поднимаются тонны песка с примесями пестицидов и химикатов, которые годами стекали с полей и оседали на дне.

Огромные просторы покрыты саксаулом — кустарником, корни которого прорастают на 15 м вглубь. Растения появились тут неслучайно. В 1993-1995 годах в соответствии с государственной программой смягчения последствий экологической катастрофы саксаул стали массово высаживать на пустынных просторах.

— Еще 10 лет тому назад дюны засыпали Муйнак, — рассказывает в машине семидесятилетний Юсуп Камалов, эколог, эксперт по ветровой энергетике. — Саксауловые леса частично сдерживают пыль и соль. Теперь они сами разрастаются. До высыхания Арала песчаные бури возникали раз в пять лет. Теперь — до пяти в год.

Пыль — это не только соль и песок, а тонны ядовитых веществ, которые ежегодно выдувает со дна моря.

— Единственное, что выручает, — водка, — говорит Юсуп. — Без этого точно бы умерли все. Мы — оптимисты. Если конец света настанет, выживут только каракалпаки. Мы и так уже в конце света.

В этом регионе активно развивают газовую индустрию. В бывшей акватории Аральского моря расположена Урга — месторождение природного газа. Там работают компании из Китая, Малайзии, Чехии, России.

Неподалеку одного такого месторождения замечаем стену огня.

По дороге на Аральское море виден дым от подожженного озерного камыша. Фото: Маркус-Андреас Мор / Gazeta.ua

— Так очищают озера от камыша, — объясняет Юсуп. — Его поджигают, чтобы молодняк быстрее вырос. Им кормят коров. Делают запасы на зиму. Камыш может гореть от 10 дней до трех месяцев.

— За такое не штрафуют?

— Штрафуют. Но сначала поймайте «на горячем» в пустыне.

На пути к морю заезжаем в последнее село — Кубла-Устюрт. Там живут 40 семей. Одноэтажные домики. Некоторые из самана — кирпича из глины и соломы, который высушивают на солнце. В Украине их назвали бы мазанками. Практически нет деревьев. Кое-где бегают куры, стоят телята.

В одном из дворов хозяйничает смуглый мужчина в клетчатой рубахе. Его зовут Марат, 40 лет. Работает на компрессорной станции диспетчером. С женой воспитывают троих детей.

— В детстве каждые выходные ездили на море, — рассказывает Марат. — Никто не мог представить беды. А теперь, посмотрите, какая земля стала. Трава не растет. Ветры сильные дуют. Солью все засыпает. Ничего не видно на горизонте. Лето когда-то было прохладное. А сейчас градусов до 50 доходит. Зима бесснежная, лютая.

Его отец 85-летний Айткул в молодости работал в пекарне. По национальности — казах.

— На меня отход Арала никак не повлиял, — говорит Айткул. — Держу более ста верблюдов. Один стоит 20 миллионов сум. Нечего жаловаться.

Во дворе видим двоих верблюдов. Хозяин объясняет, что стада на несколько дней могут пойти далеко в пустыню. Едят тамарикс — растение, содержащее много воды, потому домой не спешат.

Айткул Жумалиев держит на поводке верблюда. Фото: Маркус-Андреас Мор / Gazeta.ua

— Считайте, что Арала больше нет. Ему осталось лет 15. Другой вопрос — загрязнение питьевой воды, — рассказывает Юсуп Камалов.

Дважды в год поля Каркалпакстана промывают от соли водой из Амударьи. Угодья полностью заливают. Дренажами она стекает в коллекторы. Оттуда со всеми пестицидами и гербицидами возвращается в реку.

— Питьевую воду очищают еще по довоенным стандартам, — добавляет Юсуп. — Ее нужно дистиллировать от устойчивых органический загрязнений и соли. Это дорого. У нас тьма онкологических заболеваний. У многих проблемы с почками. У моей жены, ее матери, подруг давно вырезали желчный пузырь. От соленой воды там образуются камни. Сам уже более 20 лет воду покупаю. 100 литров стоит 20 тысяч сом. Этого хватает нам с женой на две недели. Средняя пенсия в регионе 60 евро. Зарплата — 300.

Дефицита воды в Центральной Азии нет. Но ее неправильно используют. 80% теряют во время транспортировки по каналам — вода в них попросту просачивается.

Арал может восстановиться до уровня 50 процентов от бывшей акватории, — добавляет Камалов. — Нужно построить современные каналы, и чтобы все фермеры рационально использовали воду. Но в Узбекистане 100 процентов земли принадлежит государству. Фермер не заинтересован в собственном производстве.

У государства монополия на рис, пшеницу и хлопок. Даже если ты вырастил эти продукты на своем участке, обязан продать в центр. Если бы фермер мог продавать продукцию по мировым ценам на международном рынке, имел бы деньги. В частности и на то, чтобы платить за воду. Никто в этом не заинтересован. Потому что тогда придется социализм отменить.

Через 4 часа подъезжаем к юртовому лагерю на берегу Аральского моря. На территории есть небольшой генератор, привозная питьевая вода, душевая кабинка и туалет во дворе.

Юртовый лагерь на берегу Аральского моря. Фото: Романия Гарсия / Gazeta.ua

10 мин. пешком от лагеря — и вы у моря. На берегу много мусора. Его оставляют браконьеры, объясняет хозяйка турагентства и общественная активистка Айжмал Таубалдиева, 47 лет.

— Вы можете увидеть тут, на первый взгляд, обычный песок. На самом деле — это яйца рачков артемии (единственный промысловый вид, который остался на узбекской стороне моря), — рассказывает Айжмал. — Ценный корм для рыб и птиц. Их вылавливают браконьеры. Работают бригадами. Живут в юртах тут, на берегу. В пик сезона, с июля по октябрь, таких бригад больше сотни. Как правило, экспортируют в Китай. За тонну икры артемии получают 30 тысяч долларов.

Айжамал родилась и живет в Каракалпакстане. В детстве часто сюда приезжала с родителями. Теперь привозит туристов со всего мира посмотреть на отступающее море. Ежегодно соляной берег увеличивается, по ее наблюдениям.

На берегу Аральского моря. Фото: Маркус-Андреас Мор / Gazeta.ua

— Для нас Аральское море — уникальное место, наша память, душа. Не соглашусь с утверждением, что это море, которого уже нет. Верю, что Арал можно и нужно спасти, — говорит Айжамал.

Читать весь репортаж в источнике.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s