Новости Узбекистана | 9 июля 2025 года | Аналитический дайджест
Информационная повестка последних недель в Узбекистане формирует картину системного сужения пространства для свободного творчества, слова и академической автономии. Серия законодательных и административных инициатив, несмотря на формально разные сферы применения, складывается в единый и последовательный тренд — усиление государственного контроля. И хотя каждая из этих мер официально декларируется как шаг к «повышению качества» или «наведению порядка», в оценках независимых экспертов, журналистов и блогеров они выглядят как системное наступление на базовые свободы.
Анализ четырех ключевых кейсов — регулирование онлайн-платформ, введение «худсоветов» в театрах, новые правила для частных вузов и обсуждаемые поправки в закон об издательской деятельности — позволяет увидеть общую логику и методы этого процесса.
1. Цензура под видом «духовности»: Парламент готовит новые ограничения для издателей
Законодательная палата Олий Мажлиса работает над поправками к закону «Об издательской деятельности», которые вызвали критику и опасения в экспертной среде. По сообщению пресс-службы палаты, цель — «повышение качества книг» и «предотвращение издания литературы, не соответствующей правовым, духовно-просветительским и эстетическим требованиям». Также заявлена цель обеспечить «точность и достоверность исторических, научных и популярных сведений».
Резкую реакцию вызвали именно расплывчатые формулировки, создающие, по мнению критиков, широкое поле для произвола и цензуры. Аргументы можно сгруппировать по нескольким направлениям:
Субъективность критериев. Ключевой вопрос, который задают критики: кто и как будет определять соответствие «духовным и эстетическим требованиям»? По мнению эксперта в сфере образования Комила Джалилова, под запрет могут попасть знаковые произведения мировой литературы, от Оруэлла до Маркеса, способные «шокировать» чьи-то консервативные взгляды. Его поддерживает журналист Мадина Мусаева, подчеркивая, что эстетика — вещь сугубо личная, и то, что кажется безвкусным одному, является классикой для другого.
Неэффективность и анахронизм. Аналитик Хуршид Юлдашев рассматривает проблему с точки зрения медиапотребления, называя инициативу бессмысленной. По его словам, в XXI веке книги давно не являются главным каналом влияния на умы, уступив интернету и соцсетям. Он утверждает, что аудитория читателей мала, вдумчива и не представляет угрозы, а попытка контроля через книги — это «попытка обогреть дом с открытой крышей, заделывая щели в окнах», которая лишь вредит интеллектуальному уровню нации.
Политический контекст. Юрист Зафарбек Солижонов помещает законопроект в более широкий политический контекст. Он видит в этом не самостоятельную инициативу депутатов, а исполнение «заказа сверху» и проявление общей тенденции по сворачиванию реформ. Солижонов проводит прямую параллель с временами после 1999 года, когда под флагом «маънавият» (духовности) началось наступление на свободы, и предполагает, что за нынешними процессами стоят те же силы или их последователи.
В целом, эксперты сходятся во мнении, что данная инициатива является не заботой о качестве литературы, а регрессивным шагом и попыткой возродить неэффективные в современном мире, но опасные для свободы слова инструменты идеологического контроля.
2. Сцена под контролем: Как уже действующие «худсоветы» в театрах задают контекст для цензуры
Примечательно, что дискуссия вокруг издательского законопроекта разворачивается на фоне уже свершившегося факта: аналогичный механизм надзора уже введен в театральной сфере постановлением Кабинета министров (№399 от 30 июня 2025 г.). Документ вводит при государственных театрах «специализированные художественно-экспертные группы», которые по своей сути являются аналогами советских «худсоветов».
Эта мера, предшествовавшая нынешней инициативе по книгам, служит еще одним “тревожным звонком”. В задачи групп входит «предотвращение» демонстрации спектаклей, пропагандирующих, среди прочего, «притеснение» — термин, который легко может быть использован для запрета любой постановки на острую социальную тему. Состав этих советов утверждается министром культуры, что обеспечивает их лояльность, а для оценки исторических пьес могут привлекаться отдельные «специалисты», создавая механизм контроля за трактовкой прошлого.
Таким образом, модель, которую сейчас предлагают для книг, уже апробирована и внедрена в театрах.
3. Загнать в стандарт: Новые правила для частных вузов как удар по академической свободе
Третьим элементом в этой череде регуляторных мер стало резонансное постановление правительства, принятое в тот же день, 30 июня, и касающееся частных университетов. Официально заявленная цель — повысить качество образования. Однако, по мнению экспертов, новые правила наносят удар по автономии вузов и академической свободе.
Постановление вводит прямое административное регулирование: теперь профильное министерство будет устанавливать для частных вузов предельные квоты на прием студентов, а все внутренние процедуры (перевод, отчисление, аттестация) будут унифицированы со стандартами госвузов. Как отмечает журналист Баходир Абдуллаев, это подавляет инновации и конкуренцию. Ученый Эльдар Асанов указывает на более глубокую проблему: государство пытается «загнать» в устаревшие формальные рамки уже успешно работающие современные институты, которые зачастую опережают госстандарты.
Вместо поддержки уникальной научной среды фокус смещается на формальное соответствие бюрократическим требованиям.
4. Онлайн-сфера под надзором: «Закон о неправильном впечатлении»
Четвертым, и, возможно, наиболее всеобъемлющим элементом контроля становится законопроект «О защите прав пользователей онлайн-платформ», вынесенный на общественное обсуждение еще в начале июня. Он вызвал негодование из-за норм, создающих основу для тотальной цензуры в интернете.
Ключевые претензии — всеохватывающие определения (где любой пользователь — «блогер», а личная переписка — «распространение контента») и формулировка «ложной информации» как сведений, «создающих неправильное впечатление». Эта субъективная норма, по мнению критиков, дает чиновникам право блокировать любой неугодный контент без суда.
Этот законопроект формирует цифровой контур контроля, который по своей логике дополняет регуляторные механизмы для театров, книг и вузов.
Резюме
Рассмотренные в совокупности, эти четыре инициативы демонстрируют очевидный и последовательный тренд. Вне зависимости от сферы — культура, образование или медиа — прослеживается единая логика: замена органического развития, конкуренции и свободы самовыражения на жесткое административное регулирование и стандартизацию.
Официальная риторика неизменно апеллирует к «качеству», «защите» и «порядку». Однако реальные механизмы — размытые критерии («духовность», «притеснение», «неправильное впечатление»), внесудебные полномочия, назначаемые сверху экспертные советы и унифицированные стандарты — свидетельствуют о том, что главной целью является усиление контроля и минимизация любого отклонения от заданной государством линии. Этот системный подход знаменует собой очевидный откат от риторики либерализации в сторону построения более консервативной, централизованной и управляемой модели в ключевых общественно-политических сферах.
Вопросы, предложения и замечания по дайджесту можно адресовать через телеграм-канал t.me/obzoruztg
Понравился дайджест? Наша цель — предоставлять глубокий и объективный анализ событий в Узбекистане, помогая вам видеть за новостями суть процессов. Если вы цените такую работу и хотите, чтобы она продолжалась, вы можете её поддержать.
Поделитесь мнением