«Хоть на ишачке, лишь бы не на такси». Этюды в прозе жизни

Таксисты в Средней Азии — это особая каста, многочисленная и борзая. Причём с каждым годом они борзеют всё более и более — возможно, привыкают к туристам, а возможно, борьба за выживание усилилась. На крупных пятаках, особенно с утра, на вас просто накидывается скандирующая что-то толпа, в окружении которой вы полностью дезориентируетесь, — предупреждал путешественник Илья Буяновский.
Ниже два этюда в прозе жизни от гениального эссеиста и фотографа Анзора Бухарского, как вы, наверное, уже догадались о бухарских бомбилах:
Фото: Анзор Бухарский

Введение

В принципе, таксисты – мерзко везде (извините), но бухарские таксисты – это безвылазное безнадежное днище. Вполне нормальные пацаны через год извоза в Бухаре теряют всякий человеческий облик, и превращаются в тупое беспринципное быдло. Ощущение, будто их всех держат по несколько суток в вольере без еды, прежде чем выпустить таксовать.

Они борются за каждую каплю топлива, за каждый метр проезда.

Они ездят без кондиционера в 50-градусную жару, выключают двигатель на долгом светофоре, останавливают клиенту на обочине.

— Зачем вы остановили, что я буду делать на дороге?

— Ну, вон же минарет

— Так довезите

— Э брат, ты же не сказал, что прямо до самого минарета, добавь еще тысячу.

Не вздумайте вступать с таксистом в диалог: он будет всю дорогу ныть, как ему тяжело живется, как дорого стоит метан, и как много штрафов ему выписали в последнее время.

Говорят, бухарские таксисты берут деньги за подвоз даже со своих родителей. Когда таксисту нужно куда-то довезти жену, он обязательно найдет попутчика в ту же сторону; чтобы отвезти детей в школу, бухарский таксист будет возить и соседских детей, учащихся в этой же школе (естественно за плату).

Если вы в Бухаре голосуете на дороге, а проезжающее такси непрерывно мигает фарами и сбавляет ход, не торопитесь останавливать, – там могут уже сидеть три пассажира, и даже с детьми.

Фото: Анзор Бухарский

Как-то в 2018-м (такси «Бухара-Ташкент»)

водителю я сразу огласил свой обычный, ставший уже легендарным, список требований:

  1. Не курить в салоне
  2. Не пользоваться телефоном
  3. Кондиционер обязательно включить
  4. Не ставить узбекскую и таджикскую эстраду

На таких условиях я готов у него выкупить всё заднее сиденье.

Таксист что-то пробурчал про кабальные условия, но схватил мои сумки и стал укладывать в багажник.

— Чуть не забыл — добавил я.

— Что ещё? — недовольно обернулся водила.

— Ко мне с разговорами не лезть. Я не люблю вопросы про «где я живу, на сколько дней еду, куда еду, сколько у меня детей и кем работаю».

— Как же так? Всю дорогу ехать молча? — расстроился он.

— Я, конечно, могу ответить на все ваши вопросы, но потом мне придётся вас ликвидировать — сказал я.

— Как? За что? — охренел таксист.

— Работа такая — пошутил я.

Водитель мрачно сел за руль:

— Русские песни хоть можно ставить?

— Валяйте — согласился я.

Таксюга включил магнитолу, оттуда полилось с характерным восточным акцентом:

В чулях я родился под забором
Урки окрестили меня вором
Мать родная назвала Романом
Вай мамажон
До сих пор я шарю по карманам
Фото: Анзор Бухарский

Как-то в 2019-м (такси «Ташкент-Бухара»)

я приехал под мост. Таксист остановил машину, я достал из багажника свой рюкзак и направился к другим таксистам. Под мостом на станции Сабира Рахимова была стоянка, откуда машины едут из Ташкента в Бухару. Это их осиное гнездо. Их сходняк. Малина, блять. Знатное, злачное и гиблое место. Если есть возможность избежать этот стресс, сделайте это – летите самолетом, дождитесь, когда откроются морские и речные пути, езжайте на ишачке в конце концов, лишь бы не на такси. Если когда-нибудь это место разравняют бульдозером, а таксистов отправят на хлопок, – это будет лучшая из реформ в Новом Узбекистане.

Едва я подошел к шлагбауму, ко мне кинулись человек шесть суровых бородатых мужчин с внешностью бойцов ММА:

— Куда, бират? Бухара? Самарканд? Бухара, да? Идьём, у миня уже два чилявек ест, ти третъий, ищо один и паедим – перекричал остальных самый наглый, схватив волосатой рукой мой рюкзак и бросив себе в багажник.

Я обреченно подчинился. Как оказалось, на переднем пассажирском сиденье, уже развалилась солидная пожилая женщина, максимально удобно откинув спинку. На заднем за водителем устроилась женщина с грудным ребенком. Я занял место у противоположной двери за представительной дамой и глубоко выдохнул.

Я понимал, что ехать будет пиздец как некомфортно, но выхода не видел. Теперь все мы, включая таксиста, ждали еще одного, четвертого пассажира. Отчаянного смельчака. Готового на лишения. Согласного ехать десять часов, зажатым с обеих сторон незнакомцами – мной с одной, и молодой матерью с грудничком с другой.

В душе я молился, чтобы это был очень стройный юноша или девушка. Покорный молчаливый очкарик. Дистрофик. Скромный, все понимающий и все принимающий. Такой, кто не будет толкаться локтями. Кто не размажет по задним дверям меня и мадонну с младенцем. Кто не проглотит весь кислород в салоне. Кто не станет потеть и вонять.

Я думаю, молодая мамаша молилась пуще моего, она даже попробовала взмолиться вслух самому таксисту:

— Может уже поедем? Меня муж со свекровью ждут, звонят уже, беспокоятся

— Падажьдити, да. Йа же пустой не паеду, мине биньзин нужни аправдат

— Уф! – демонстративно выдохнул я, сам испугавшись спонтанной смелости.

— Эй, щито уф? – приблизился таксист ко мне. – Хочиш бистра пойехит – выкупай тиретъий сиденьи, да

— Как третье сиденье? – растерялся я

— Тиретъий пасажирьски местъи рьядом с сабой, в серьедъина – пояснил таксист

Я охуел. Мысль была неожиданно смелая. Такое могли предложить только таксисты, и скорее всего только бухарские. Я представил, как я заплатил за две трети заднего сиденья, замерил, поставил перегородку. Теперь, даже если мамаша захочет поменять памперс своему ребенку, она должна будет это согласовать со мной. Вслух же я сказал:

— Ок, допустим, я выкуплю у вас два пассажирских места на заднем сиденье, я же имею право одно перепродать в дороге?

— Нипониль – нахмурился таксист

— Ну смотрите, вдруг по пути, допустим в Самарканде, я лично найду клиента до Бухары, я продам это место, за любую цену, возможно очень задорого. И пусть вас это не волнует, ок?

Солидная дама на пассажирском сиденье возле водителя впервые обернулась и с ног до головы осмотрела меня, презрительно скривив тонкие губы на толстом лице. Молодуха продолжала кормить ребенка, теперь уже молясь, чтобы я не нашел клиента в Самарканде. Таксист вплотную подошел ко мне, надвинув бейсболку на самый нос:

— Пайехили!

Фото: Анзор Бухарский

Заключение

В жизни каждого узбекского таксиста наступает момент, когда, довезя меня до Ташкента (Самарканда, Хивы), он открывает багажник, чтобы я забрал рюкзак, и такой:

— Мой номер запишите

— Зачем?

— А Вы что, обратно не поедете?

— Поеду, а зачем мне Ваш номер?

— Ну как? Вы же мой клиент, позвоните, отвезу обратно.

— А что, других таксистов на Бухару кроме Вас не будет? И потом, я не Ваш клиент. Я вообще ничей клиент, я не люблю привязанностей.

В это время лицо таксиста становится необычайно интересным, на нем быстрая и сложная, непривычная для таксистов гамма чувств, очень осмысленный взгляд. Так смотрят на неверную жену, так смотрел Юлий на Брута. Мне хочется сфотографировать это лицо, но кажется, это будет неэтично.

Фото: Анзор Бухарский

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s