Новости Узбекистана | 1 августа 2025 года | Аналитический дайджест
Ключевой темой медийной повестки в Узбекистане 1 августа стали два закона, вызвавших общественный резонанс и практически единодушное неприятие. Эти инициативы спровоцировали дискуссию, которая вышла далеко за рамки их содержания, затронув фундаментальные вопросы: недоверие к парламенту как институту, использование процедурных манипуляций и прямое нарушение базовых прав граждан.
События продемонстрировали, как непрозрачные и сомнительные решения подрывают легитимность законодательной власти, смещая фокус общественных надежд на институт президента как на последнюю инстанцию.
Раздел 1. Два резонансных закона: суть инициатив
Сенат одобрил спорный закон об обязательном ВИЧ-тестировании — прецедент, не имеющий аналогов в мире
Сенат Олий Мажлиса 1 августа единогласно одобрил закон, который вводит обязательное медицинское обследование на ВИЧ для граждан Узбекистана в возрасте от 18 до 60 лет, находившихся за границей более 90 дней. Аналогичное требование распространяется и на иностранных граждан, прибывающих в страну для работы или проживания. Официальной причиной назван рост числа случаев ВИЧ-инфекции среди трудовых мигрантов. По данным, озвученным в Сенате, в 2024 году из 1,7 млн вернувшихся граждан тестирование прошли лишь 25%, и у 1512 из них был выявлен вирус. Утверждается, что 64,7% новых случаев заражения в стране происходит половым путем.
Процедура исполнения, которую предстоит определить отдельным постановлением Кабинета Министров, предполагает, что после получения данных о пересечении границы местный медработник и инспектор профилактики проведут беседу с семьей вернувшегося, а его самого уведомят о необходимости пройти тест в течение трёх дней.
Штраф за неповиновение властям увеличен в 5 раз: закон приняли в «пакете» с нормами о йоде и угле
Парламент принял закон, который в 5 раз увеличивает минимальный штраф за невыполнение законных требований сотрудников ОВД и Национальной гвардии. Теперь он составит не 1 БРВ (412 тысяч сумов), а 5 БРВ (2,06 млн сумов). Максимальный штраф за повторное нарушение в течение года вырос вдвое и достиг 30 БРВ (12,36 млн сумов), с альтернативой в виде административного ареста до 15 суток.
Официальным обоснованием для ужесточения послужил рост числа правонарушений. Однако, как отмечает «Gazeta», статистика показывает, что предыдущее повышение штрафов в 2021 году не привело к их снижению, что ставит под сомнение эффективность данного метода.
Раздел 2. Общественная реакция: критика и сарказм
Единодушная критика двух инициатив вскрыла целый пласт претензий к законодательной власти. Аргументы общества можно сгруппировать в несколько ключевых блоков.
1. Правовой коллапс: нарушение Конституции и международных норм
Критики в первую очередь указали на прямое противоречие закона о ВИЧ-тестировании базовым правам человека. Депутат Нодирбек Тилаволдиев отметил, что принудительное тестирование нарушает права на частную жизнь, телесную неприкосновенность и врачебную тайну. Журналист Шухрат Латипов и экономист Бехзод Хошимов подчеркнули, что инициатива нарушает ключевые статьи Конституции и международные конвенции, ратифицированные Узбекистаном. Ведущие международные организации (ВОЗ, ЮНЭЙДС, МОТ) категорически выступают против обязательного тестирования, настаивая на добровольности и конфиденциальности.
2. Экспертиза: некомпетентность и манипуляции
Вторым блоком претензий стало низкое качество экспертизы и откровенная нелогичность законопроекта. Издание «Gazeta» провело фактчекинг и не нашло подтверждений существования практики принудительного скрининга собственных граждан в других странах. Абсурдность аргументации властей ярко продемонстрировал предприниматель Бектош Хотамов, задав серию едких вопросов:
«Человек, бывший за границей 89 дней, не заражается ВИЧ, а у того, кто пробыл 90 дней, высокая вероятность? Вам это сам ВИЧ сказал? <…> Есть ли доказательства, что эти 1512 человек заразились именно за границей?».
Символом провала стал скандал с использованием ChatGPT для обоснования закона. Экономист Баходир Абдуллаев показал, как грамотно составленный запрос к чат-боту немедленно вскрывает все правовые риски. Журналист Мухрим Агзамходжаев с иронией отметил, что в Сенате «не нашлось человека, обладающего знаниями на уровне ChatGPT», ведь даже ИИ при правильном запросе указывает на противоречие закона Конституции.
3. «Человеческий IMEI»: коррупция, контроль и унижение
Общество увидело в законах не заботу о здоровье, а инструмент для обогащения и унижения. Экономист Отабек Бакиров ввел в оборот меткую метафору «Одам IMEI» («Человеческий IMEI»), сравнив инициативу со скандальной системой регистрации телефонов и предсказав появление «чьего-то кармана» для освоения госзаказов.
Эту мысль развил экономист Ботир Кобилов, предложив циничное, но прагматичное решение — официально разрешить гражданам откупаться от унизительной процедуры:
«Лучше бы создали возможность сразу заплатить этот „ўлпон“ (дань, побор) и, не делая никаких тестов и IMEI, выйти из аэропорта, сэкономив время и нервы».
Предприниматель Бектош Хотамов довел ситуацию до абсурда в притче о базаркоме, который сначала ввел плату за вход, а потом приказал пинать каждого входящего. Когда у ворот собралась толпа, оказалось, что люди требуют не отмены «пинков», а увеличения числа «пинающих», чтобы очередь шла быстрее.
4. Процедурный обман: как «протаскивают» непопулярные законы
Особое возмущение вызвали манипуляции при принятии законов. Норма о пятикратном повышении штрафов не выносилась на общественное обсуждение, а была «спрятана» в общем законе вместе с поправками о йоде и угле. Эта практика bundling’а (объединения в пакет) несвязанных норм для «протаскивания» непопулярных решений вызвала резкую критику как процедурный обман.
5. Силовой аргумент: «резиновая» статья и подавление недовольства
Критика закона об увеличении штрафов затронула не только процедуру, но и его суть. Комментаторы назвали статью 194 КоАО «резиновой», указывая, что у простого гражданина практически нет шансов доказать в суде незаконность требований представителя власти. В качестве противовеса прозвучали предложения о введении симметричной ответственности — кратных штрафов для сотрудников ОВД и Нацгвардии за неправомерные требования.
Более того, многие увидели в резком ужесточении превентивную меру для подавления возможного недовольства на фоне будущих непопулярных решений. Эта теория немедленно нашла свое подтверждение, когда общество самостоятельно связало два закона воедино. В сети пришли к выводу, что ужесточение наказания за неповиновение — это прямой инструмент для принуждения к исполнению антиконституционных норм. Диалог в соцсетях был показательным. Экономист Ботир Кобилов спросил: «Что будет, если я откажусь [проходить тест]?». Блогер Шухрат Курбанов ответил:
«Придет Национальная гвардия, а вы не выполните ее требование. Как раз штраф за это и повысили».
Раздел 3. Последняя надежда на президента: кризис парламентаризма
На фоне острой критики и очевидного провала Сенатом своей функции «фильтра», в экспертном сообществе и обществе в целом остается надежда на то, что президент воспользуется правом вето. Журналисты Шухрат Латипов и Мухрим Агзамходжаев прямо призвали главу государства отклонить документ, который «разрушает доверие между гражданами и государством».
Экономист Отабек Бакиров отразил общее разочарование в парламенте, противопоставив нынешний состав гипотетическому «другому Сенату», который бы занимался реальными проблемами граждан, а не легитимацией «антисоциальных» законов.
Резюме
Принятие двух резонансных законов вскрыло глубокое недоверие общества к законодательному процессу как таковому. Критика носила всеобъемлющий характер: от фундаментальных претензий в нарушении Конституции до детального разбора логических, процедурных и этических изъянов.
Ключевым итогом стало то, что общество самостоятельно связало два закона воедино, расценив повышение штрафов за неповиновение как силовой инструмент для обеспечения исполнения других спорных норм. На фоне тотального неодобрения и очевидного провала Сенатом своей функции «фильтра», все взгляды теперь устремлены на президента.
Этот кризис парламентаризма идеально вписывается в общую картину. Когда законодательная власть теряет легитимность и воспринимается как некомпетентный и оторванный от реальности орган, единственным центром принятия решений и арбитром в глазах общества остается институт президента. Таким образом, каждый подобный провал парламента объективно ведет не к развитию демократических институтов, а к дальнейшей концентрации власти и ответственности в президентской вертикали.
Вопросы, предложения и замечания по дайджесту можно адресовать через телеграм-канал t.me/obzoruztg
Понравился дайджест? Наша цель — предоставлять глубокий и объективный анализ событий в Узбекистане, помогая вам видеть за новостями суть процессов. Если вы цените такую работу и хотите, чтобы она продолжалась, вы можете её поддержать.
Поделитесь мнением