«Узбекистан: Mohiyat» | 12 декабря 2025 года | Аналитический дайджест
В декабре 2025 года показатели качества воздуха (AQI) в Узбекистане достигли уровня, классифицируемого как «опасный для жизни». На фоне презентации глобальных климатических целей (NDC 3.0), реальность продемонстрировала острый контраст между амбициозными планами и текущим положением дел в экологии и энергетике.
Этот кризис — результат накопленных системных противоречий. Решения, продиктованные тактической экономической целесообразностью, в долгосрочной перспективе сформировали стратегические риски, стоимость которых для государства превышает сиюминутную выгоду.
1. Урбанистический аспект: «Бетонная чаша»
Гидролог Хуршида Якубова описывает механизм, препятствующий естественному очищению воздуха в Ташкенте, как петлю негативной обратной связи:
- Почвенный фактор: Город расположен на лёссовых почвах. Сокращение ирригационной сети (арыков) и зеленых насаждений привело к пересыханию грунта и увеличению пылеобразования.
- Аэрация: Плотная высотная застройка без учета розы ветров снизила продуваемость города, способствуя застою воздушных масс и накоплению загрязнителей.
Фактическое игнорирование положений Генерального плана привело к нарушению градостроительного баланса, создав физическую ловушку для смога.
2. Энергодеградация: Ошибочная калькуляция выгод
Вопреки мнению о ведущей роли частного сектора в загрязнении, данные указывают на риски, заложенные в системных решениях по энергораспределению.
Государственный сектор: В рамках мер по экономии природного газа в 2023 году на угольное отопление были переведены 5 407 социальных объектов, включая 2 432 школы, 2 229 детских садов и 749 медицинских учреждений. Это привело к появлению источников выбросов твердых частиц непосредственно в жилых и социальных зонах.
Частный сектор: Вокруг столицы сформировалась зона теплиц и производств, которые из-за отключения от газоснабжения вынуждены использовать для отопления уголь, а в ряде случаев — автомобильные покрышки и иные отходы. Это создает эффект «химического котла», отравляющего воздух в агломерации.
Региональный аспект: Кейс Сурхандарьи, где глава районной администрации в ответ на дефицит энергоносителей предложил населению использовать традиционные виды топлива (кизяк), апеллируя к историческому опыту, иллюстрирует повсеместные трудности в обеспечении базовых стандартов энергоснабжения.
Решение о переводе социальных и производственных объектов на угольное отопление рассматривалось как ресурсный маневр: высвобождение природного газа для экономических нужд (экспорт). Однако анализ показывает, что эта модель «бюджетной экономии» игнорирует скрытые издержки (экстерналии). Фискальная выгода от экономии газа нивелируется колоссальной нагрузкой на систему здравоохранения и снижением качества человеческого капитала.
Фактически, государство, решая тактическую задачу баланса энергосистемы, создало долгосрочный стратегический убыток, переложив цену этого решения на здоровье населения.
3. Институциональная рассинхронизация: Ловушка для предпринимателя
Анализ ситуации на микроуровне выявляет проблему несогласованности действий различных государственных органов. Журналист Нурбек Гофуров на примере рядового предпринимателя описывает механизм возникновения институциональной ловушки:
- Газоснабжающие организации: Исходя из задач по экономии ресурсов, ограничивают подачу газа и рекомендуют переход на альтернативное топливо (уголь, дрова).
- Экологические службы: В рамках своих полномочий накладывают штрафы за выбросы при сжигании этого топлива.
- Пожарный надзор: Запрещает использование газовых баллонов как небезопасную альтернативу.
- Энергетики: Лимитируют потребление электроэнергии, делая её использование экономически невыгодным.
- Налоговые органы: Требуют обеспечения выручки, штрафуя за простой бизнеса.
Таким образом, отсутствие координации между госорганами ставит субъекты экономики в условия, когда соблюдение KPI одного ведомства неизбежно ведет к нарушению требований другого.
Помимо этого, политика ограничений в отношении локальных производителей создает парадокс отрицательного импортозамещения. Стремление сэкономить энергоресурсы внутри страны для их перенаправления на внешние рынки приводит к деградации внутреннего производства и сокращению налоговых поступлений. Возникает риск двойного убытка: страна теряет добавленную стоимость от своего агросектора (теплицы) и тратит валюту на импорт продовольствия, которое могло быть произведено внутри страны. Приоритет «экспорт любой ценой» без учета влияния на внутренние цепочки поставок ведет к структурному ослаблению экономики.
4. Экспертный диалог: Проблема фильтров
В этих условиях от фатальных ошибок призвана ограждать общественная экспертиза: объективная оценка общественных настроений и мнений профессиональных сообществ. Однако, материал Sarpa Media поднимает вопрос эффективности обратной связи. Осторожность экспертного сообщества, опасающегося рисков интерпретации своих прогнозов как «дезинформации», приводит к самоцензуре.
Предупреждения специалистов (эффект Кассандры) зачастую не достигают центров принятия решений, так как система отчетности фильтрует «негативные сигналы» ради демонстрации позитивной динамики.
5. Контекст: Тактика vs Стратегия
Текущая ситуация — проявление тенденции, когда приоритет отдается достижению краткосрочных KPI. Аналогичный паттерн прослеживается в ряде других крупных проектов:
- Рекреационные зоны: Реализация проекта Sea Breeze на Чарвакском водохранилище ($5 млрд) продолжается, несмотря на вопросы экспертов относительно экологических рисков для источника питьевой воды.
- Атомная энергетика: Подготовка к строительству АЭС ведется в условиях ограниченного общественного обсуждения, что формирует запрос на большую прозрачность, особенно в вопросах водопользования.
- Градостроительство: Согласование точечной застройки в Ташкенте с превышением параметров этажности происходит на фоне дискуссий о нагрузке на инфраструктуру и сейсмической безопасности.
Во всех случаях наблюдается доминирование экономических KPI над оценкой долгосрочных экологических и социальных последствий.
6. Социокультурный фактор: Кризис временного горизонта
Философ Хуршид Йулдошев предлагает рассмотреть проблему через призму общественных установок, используя метафору «менталитета кочевника» (Ko‘chmanchi zehniyati).
В контексте современной урбанистики это проявляется как синдром отложенной жизни и короткого горизонта планирования: отношение к среде обитания как к временному ресурсу, подлежащему немедленному потреблению, а не капитализации. Этот паттерн «временщика» характерен как для принятия управленческих решений, так и для бытового поведения граждан, что блокирует общественный запрос на устойчивое развитие.
7. Что делать?
Текущая ситуация с качеством воздуха — это индикатор необходимости пересмотра подходов к стратегическому планированию. Временные меры по пылеподавлению не устраняют фундаментальных причин.
Как отмечает аналитик Баходур Эшонов, издержки бездействия, выраженные в нагрузке на систему здравоохранения и снижении привлекательности города для человеческого капитала, становятся сопоставимы с затратами на необходимую модернизацию.
Выход из кризиса лежит в плоскости системных решений:
- Восстановление института экспертизы: Строгое соблюдение градостроительных норм и Генерального плана.
- Межведомственная интеграция: Синхронизация политик в сферах энергетики, экологии и налогообложения.
- Стратегическое целеполагание: Признание того, что экономия на экологии приносит чистый убыток государству.
Процесс восстановления экологического баланса будет длительным и ресурсоемким, но альтернативы системному подходу на данном этапе уже не существует.
Резюме: Политика vs Политтехнология
Глубинный анализ ситуации позволяет сделать вывод о трансформации сути государственного управления. Наблюдается системный сдвиг от политики (как искусства управления и реализации долгосрочной стратегии) к политтехнологии (как искусству создания образов и управления восприятием здесь и сейчас).
Административный ресурс все чаще направляется не на координацию сложных процессов в рамках единого вектора, а на генерацию «витринных» событий и стратегий (2030, 2045). Однако за этой фасадной активностью утрачивается суть (Mohiyat): ведомства теряют понимание единой цели. Когда целью становится «красивый отчет» (NDC 3.0), а не физический результат (чистый воздух), система приходит к рассинхронизации.
Политолог Юрий Саруханян предлагает рассматривать смог не как аномалию, а как сигнал о функциональном сбое системы принятия решений. Он отмечает характерный для системы паттерн «реактивного управления»: «тушение пожара» (полив улиц) или поиск «жертв» (теплицы), чтобы канализировать общественный гнев, вместо устранения первопричин (хаотичная застройка, отсутствие Генплана).
Смог — это доказательство того, что законы природы невозможно администрировать методами пиара. Политтехнология способна создать успешный имидж «Нового Узбекистана» на внешних площадках, но она бессильна обеспечить тепло и чистый воздух внутри страны. Для этого требуется возвращение к реальной политике — сложной работе по управлению реальностью, а не впечатлением о ней.
Понравился дайджест? Наша цель — предоставлять глубокий и объективный анализ событий в Узбекистане, помогая вам видеть за новостями суть процессов. Если вы цените такую работу и хотите, чтобы она продолжалась, вы можете её поддержать.
Получать дайджесты ежедневно можно, оформив платную подписку:
Поделитесь мнением