«Узбекистан: Mohiyat» | 9 октября 2025 года | Аналитический дайджест
Краткое описание выпуска: Провозглашенная стратегия экономической либерализации Узбекистана (символом которой является вступление в ВТО) систематически подрывается непоследовательной, непрозрачной и ситуативной протекционистской политикой. Эта политика, в свою очередь, выглядит не как результат целостной национальной стратегии, а как следствие влияния узких групп интересов, что приводит к избирательному применению правил и подрывает доверие к реформам. Государство, по сути, одновременно пытается играть в двух противоречащих друг другу экономических парадигмах.
Выпуск дает аналитический ключ к пониманию главных парадоксов узбекских реформ: почему регуляторная среда в стране может быть непредсказуемой и почему риски нетарифных барьеров сохраняются даже на фоне переговоров с ВТО; как экономическая политика становится следствием институциональной слабости законодательной ветви.
Внешнеэкономическая политика Узбекистана на первый взгляд выглядит противоречивой. С одной стороны, страна демонстрирует решимость интегрироваться в мировую экономику, форсируя процесс вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО) и завершая двусторонние переговоры с ключевыми партнерами. С другой — внутри страны продолжают создаваться новые торговые барьеры, примером чему стало недавнее решение о введении экспортной пошлины на медную проволоку.
Однако этот диссонанс — не признак непоследовательности. Анализ показывает, что мы наблюдаем сознательную двухуровневую стратегию. На внешнем контуре демонстрируется приверженность либерализации для выполнения международных обязательств и привлечения инвестиций. В то же время на внутреннем контуре сохраняется и адаптируется система «ручного управления», где протекционистские барьеры остаются главным инструментом защиты интересов влиятельных финансово-промышленных групп. Этот симбиоз глобальной открытости и внутреннего протекционизма и является ключевой характеристикой текущего этапа развития.
1. Медный прецедент: как одно нерыночное решение порождает другое
9 октября глава Торгово-промышленной палаты Даврон Вахабов сообщил, что президент поддержал введение пошлины для стимулирования глубокой переработки сырья. По данным ТПП, некоторые предприниматели, пользуясь 4% скидкой на медь от государственного комбината АГМК, просто экспортируют ее в виде продукции с низкой добавленной стоимостью (проволоки), вместо того чтобы производить товары с более высоким переделом.
Это решение вызвало единодушную критику со стороны ведущих экономистов. Бехзод Хошимов назвал экспортные пошлины «еще более серьезной ошибкой», чем импортные, указав на абсурдность политики, при которой государство одновременно и субсидирует, и облагает налогом экспорт.
Отабек Бакиров охарактеризовал этот шаг как очередное звено в «цепочке ошибочных решений». По его мнению, первоначальной ошибкой было само предоставление нерыночной скидки на медь, которое и создало стимул для спекулятивного реэкспорта. Теперь же власти, вместо того чтобы отменить первопричину, пытаются бороться с ее последствиями с помощью нового, еще более вредного для экономики барьера. Экономист прогнозирует, что эта мера будет неэффективной, поскольку на фоне роста мировых цен на медь спекуляция с сырьем, купленным по льготной цене, все равно останется выгодной.
2. Эволюция барьеров: от таможни до «телефонного права»
Кейс с медной пошлиной вписывается в общую логику, которая со временем лишь усложняется. Как мы отмечали в дайджесте от 6 сентября, происходит эволюция протекционизма. Если раньше доминировали прямые и грубые импортные пошлины (например, «драконовские» 20% на одежду, вынуждающие граждан заниматься «шоп-турами»), то теперь, под давлением обязательств перед ВТО, система переходит к более изощренным нетарифным и административным барьерам.
- «Захват регуляции»: Государственные органы используются для создания барьеров. Яркие примеры — требование об обязательной сертификации импортного стекла в лаборатории прямого конкурента или история с тысячами холодильников, месяцами простаивавших на таможне из-за того, что «Узстандарт» не разработал «механизм имплементации» президентского указа.
- Создание «рынков с гарантированным спросом»: Вводятся сложные и дорогостоящие процедуры, создающие рынки для аффилированных частных компаний. Это и скандальная система регистрации телефонов UzIMEI, названная «цифровым угнетением», и новые правила для мопедов, которые, по мнению критиков, служат интересам производителей госномеров и автошкол.
- Искусственное ограничение импорта: В автомобильной отрасли отмена обязательных испытаний на полигоне в Пскенте (барьер, уничтоживший частный импорт) была немедленно заменена поручением правительству «проанализировать разницу в ценах» и внести предложения по их «регулированию», что было воспринято как прелюдия к созданию нового, более тонкого барьера.
Макроэкономические последствия такой политики проанализировал экономист Миркомил Холбоев. Сравнивая траектории развития, он отмечает, что в 1991 году доход на душу населения в Узбекистане был вдвое выше, чем в Индии и Китае. К 2024 году, после того как эти страны либерализовали торговлю, средний китаец стал в 4,2 раза богаче узбекистанца. Его вывод однозначен: «попытка ограничить торговлю равносильна выстрелу себе в ногу».
3. Конституционный вызов: почему правительство устанавливает налоги?
Дискуссия вокруг пошлин вывела проблему на фундаментальный, конституционно-правовой уровень. Движение «Юксалиш» выступило с предложением передать полномочия по установлению таможенных пошлин от правительства к парламенту. Эту инициативу немедленно поддержали ведущие экономические журналисты и эксперты. Шухрат Латипов, Бехзод Хошимов и Баходир Абдуллаев сошлись во мнении, что пошлина по своей сути является налогом, а введение налогов, согласно Конституции, является исключительной прерогативой Олий Мажлиса, а не Кабинета Министров.
Это вскрывает ключевую дисфункцию системы: исполнительная власть присваивает себе полномочия законодательной. Это становится возможным из-за институциональной слабости самого парламента, который, по мнению многих наблюдателей, не выполняет свою контрольную функцию. Эксперт Комил Джалилов ранее характеризовал его как «самую дорогую декорацию», которая существует для создания «демократического фасада», но не способна задавать реальные вопросы исполнительной власти. Именно этот институциональный вакуум и позволяет правительству действовать в обход Конституции.
Резюме: «Экономика для своих» как системный тормоз
Анализ показывает, что за противоречиями во внешнеэкономической политике стоит вполне последовательная логика. Это логика системы, которую эксперты характеризуют как «экономику для своих» или «кривую экономику». Ее суть — не в развитии конкуренции, а в создании «сотен и тысяч коррупционно-монопольных кормушек» через административное вмешательство.
В такой модели протекционистские барьеры являются не ошибкой, а ключевым инструментом, позволяющим:
- Защищать неэффективные монополии (как в случае с автопромом).
- Создавать новые рынки для аффилированных игроков (как в случае с автономерами или сертификацией).
- Перераспределять ресурсы в пользу влиятельных групп (как в случае со скидкой на медь).
Этот подход, как мы анализировали в дайджесте от 5 сентября, является прямым результатом нереформированной системы госуправления, где доминирует вмешательство чиновников в экономику. На фоне процесса вступления в ВТО и растущих запросов на прозрачность и верховенство закона, вопрос о том, какая из двух моделей — открытый рынок или «экономика барьеров» — в итоге возобладает, остается ключевым для будущего развития Узбекистана.
Об авторе:
Дайджест подготовлен Тимуром Нумановым, автором проекта «Узблокнот». Юрист с 20-летним опытом в правовой аналитике, я специализируюсь на работе с первоисточниками на узбекском и русском языках, чтобы предоставить вам глубокий и объективный контекст событий в современном Узбекистане.
Конструктивный диалог всегда приветствуется. Свяжитесь со мной: способы связи.
Поделитесь мнением